людей? В этом случае любой разумный человек поймет, что разные люди могут иметь разную ресурсность. Что для одного на данный момент непреодолимое препятствие, для другого – незаметная часть обычной жизни.
Люди, прошедшие через ужасы концентрационных лагерей, зачастую не могли самостоятельно стоять на собственных ногах, настолько они физически обессилели. Никому и в голову не придет таких людей критиковать…
Но презирать, ругать, порицать и критиковать людей, которые обессилели в плане волевых характеристик личности, – это пожалуйста. Причем бичеванием занимаются как сами обессилевшие, так и их окружение. И все потому, что усталость нашего духа, усталость нашей личности, усталость нашей воли не видны снаружи, не очевидны. Человек, личность которого обессилела и волевые характеристики которого ослаблены, внешне может выглядеть вполне сильным и способным к тому поведению, которое от него требуется окружающими или им самим. Тело сильное и здоровое. Изможденного не напоминает, наоборот, он чаще выглядит упитанным или даже имеет лишний вес.
А раз внешне человек не выглядит обессиленным, то большинство людей считают, что этот человек готов к эффективной деятельности и даже к серьезным достижениям. И если он все-таки ведет себя пассивно – значит, он тунеядец, слабак и паразит на теле общества, которого непременно надо подвергнуть критике.
Удивительно видеть такое отношение и со стороны некоторых психологов. Что уж говорить о разного рода тренерах личностного роста с подобным мнением. Эти граждане, похоже, на полном серьезе думают, что если обессиленного человека как следует критиковать, да еще и прилюдно, на глазах других участников тренинга, или без конца задавать ему вопросы о его мотивации (о мотивации, кстати, вы можете прочитать в соответствующей главе на букву «М»), то он обязательно встанет с кровати и пойдет добиваться всяческих достижений, строить карьеру и достигать успеха.
Большинство сторонних наблюдателей не могут понять простую вещь, что даже самые банальные дела: убраться в комнате или закрутить лампочку иногда становятся для таких обессиленных людей непреодолимым препятствиями. Уверен, что многим из читателей знакома не понаслышке эта ситуация, когда вроде бы и понимаешь, что хотел сделать что-то, но сил не хватает.
Существует даже медицинский психиатрический термин – абулия, обозначающий состояние патологического отсутствия воли, при котором пациент не способен выполнить действие, необходимость которого им вполне осознается.
И наоборот, чрезмерное развитие волевой функции приводит к эффекту, который очень ярко описал Николай Лесков в своей книге «Железная воля», показав, как такой человек превращается в патологического упрямца.
И действительно, довольно сложно провести границу между волевым, целеустремленным человеком и капризным упрямцем, который будет готов биться со всем миром, лишь бы не признавать собственные ошибки или некомпетентность.
Границу можно нащупать, когда мы наблюдаем эмоциональные состояния, которые испытывает человек. В большинстве случаев упрямство мы проявляем, когда нас к этому побуждают отрицательные психические состояния, такие как злость, зависть, гнев, страх, возмущение. Именно под воздействием этих эмоций мы и становимся упрямыми настолько, что это может негативно повлиять на нашу жизнь, нанести вред и принести ущерб окружающим.
И наоборот, наша целеустремленность, наши волевые характеристики в здоровом количестве проявляются тогда, когда мы испытываем воодушевленное стремление и интерес к победе. В этом случае волевое упрямство является проявлением ментального здоровья и поэтому чаще всего упрямством это и не называется. Когда мы стремимся к победе и проявляем свою волю не из-за страха проиграть в каких-то соревнованиях, не из-за стыда перед близкими в случае провала, а из-за увлеченности и интереса к достижению нового результата, вот тогда мы не упрямцы, а волевые люди.
Гаджеты
Очень хочется поиграть в слова и написать это слово так:
Гад-же-ты!
Шутка, но если серьезно, то в последние 20–15 лет появилась новая страшная угроза для ментального здоровья каждого из нас и общества в целом.
Правильнее называть эту опасность зависимостью от девайсов. Потому что зависимость развивается в основном от смартфонов и планшетов, а это и есть девайсы. Гаджетами же правильно называть небольшие приспособления, расширяющие функционал девайсов.
Однако в обществе уже устоялся термин «гаджетозависимость». Мне кажется, я дал уже сотни интервью для разных СМИ на эту тему. Зависимость от гаджета, к примеру, от смартфона, определяется по наличию или отсутствию болезненных психологических состояний без смартфона (см. главу на букву «А» – Абстиненция).
Наличие болезненных состояний без мобильного телефона стали объективно фиксировать еще 10–15 лет назад. Британский социальный психолог, Артур Кассиди (http://www.doctorarthur.co.uk), пишет в своих статьях, что попытка замерить уровень тревожности испытуемых, который они чувствуют без мобильного телефона, во многих случаях заканчивалась отказом испытуемых от эксперимента. Ведь многие участники эксперимента испугались даже попробовать пожить без телефона какое-то время!
Эксперименты доктора Кассиди проводились в конце 2000-х годов, когда уровень проникновения гаджетов и интенсивность взаимодействия с ними были гораздо ниже, чем в настоящее время. Именно в то время появился термин «номофобия», который является аббревиатурой от слов «no mobile phone phobia», что в переводе с английского означает «страх остаться без телефона».
Страх – вполне себе болезненное, неприятное психическое состояние. Это означает, что человек, испытывающий страх и тревогу, когда у него разрядился аккумулятор, очень даже зависим от этого мобильного устройства.
Почему же эта зависимость формируется? Мы можем понять, когда зависимость появляется от некоего вещества, попавшего внутрь нашего тела и изменившего биохимию настолько, что в теле появляется болезненное абстинентное состояние – синдром отмены при прекращении приема этого вещества. Но ведь смартфон не попадает в наше тело, а следовательно, изменить нашу биохимию он не может.
Наверняка вы знаете, что зависимость может быть не только биологической, но и психологической. Зависимость от смартфона – это именно психологическая зависимость, которая возникает, когда какому-либо объекту придают чрезмерную значимость.
Очевидно, что, если приписывать человеку сверхзначение, без него вы будете страдать. И то же самое касается еды, например. Ну и, конечно, смартфонов. Современный человек вкладывает в смартфон столько смыслов, что без него зачастую начинает испытывать страх и ощущение потерянности. Такие состояния, согласитесь, далеки от понимания психического здоровья.
Конечно, наиболее подвержены этой напасти, как мы понимаем, дети и подростки.
Для них мобильный телефон превратился в лучшего друга, без которого многие из них уже не представляют своей жизни. Жизнь без телефона
