набитый оружием, и целую тысячу ремонтных мелочей на все случаи жизни. Тут было уютно даже на мой далёкий от автомобильной темы взгляд. Не удивительно, ведь Ленд проводит здесь почти всё время, когда мы с Юлиусом работаем в лаборатории.
— Лендер Драйко, погоди хоть минуту, — остановила его, хватанув за руку. Он неохотно послушался и повернулся ко мне. Из-за внушительной разницы в нашем росте (полтора метра против двух) я почти всегда вынуждена смотреть на него снизу вверх. — Что происходит? Только не делай вид, будто во всём виновата комната для Париса. Ты в последнее время сам не свой, бесишься с пол-оборота, а когда я пытаюсь узнать причину, уходишь от ответа.
Его тёмно-зелёные глаза нехорошо сузились. Я нахмурилась, но руку не отпустила. Не смотря на его очевидную безжалостность и резкие черты лица человека, не привыкшего подчиняться, Лендер давненько не пугает меня ни в каком из своих состояний. С ним я в безопасности везде и всегда.
— Да, я бешусь, крошка, потому что я единственный человек в этом доме, кто не в восторге от Париса, — это имя он прошипел. — Твою ж налево, даже ручная крыса и та с его рук не слазит! Если доку так нужна собака, завёл бы болонку.
— Не говори глупостей. Юлиус создал его с вполне конкретной целью — избавить себя и тебя от негативной стороны ваших супериор-сил. Напомнить, как долго вы шли к этому? Я, между прочим, здесь по той же самой причине. Расскажи, что тебя не устраивает на самом деле?
Устав задирать голову, вынудила Ленда сесть на ящик с песком, стоящий возле канистр с бензином, и положила ладони на его плечи. В этот раз он не уйдёт от ответов. Мне до смерти надоела неопределённость последних недель. Я даже на работе не могу сосредоточиться и, хоть убейте, не вспомню, какой комикс читала Парису вчера вечером. Кажется, что-то про Ферзя...
Лендер с видимым трудом заставил себя остаться на месте. Я не удержу его при всём желании, он прекрасно это понимал. А я прекрасно понимала, что ему жутко хочется во что-нибудь пострелять, выпустить многодневную ярость наружу.
— Мне не нравится, как жутик на тебя смотрит, — тем не менее, его голос оставался спокойным до дрожи. — Вовсе не как на друга, а как на женщину. Привлекательную и соблазнительную.
— Парис никогда не видел других женщин, только на картинках. Не удивительно, что я вызываю в нём любопытство. Только поэтому.
— Ну конечно.
— Для него сейчас всё чудо, каждый день новые открытия. Он наслаждается всем, что узнаёт. Позавчера, например...
— Крошка, ты действительно не замечаешь или намеренно притворяешься?
Его слова удивили меня. Не та их часть, в которой он заметил нарастающий интерес Париса к моей персоне. К сожалению, эти опасения вовсе не беспочвенны, но абсолютно бессмысленны. Я попыталась перевести тему и, похоже, не получилось. Неужели дело в ревности?.. Нет, Лендер не склонен подчиняться эмоциям и в фантазиях замечен не был. Он супериор, а у этих ребят с самооценкой всегда всё в порядке. Собственничество, ещё соглашусь, но точно не ревность. И не опасения, что Парис выйдет из-под контроля. Тут что-то другое, и началось оно раньше, чем мы вынули Объект 20.20 из колбы.
Я озадаченно посмотрела на Ленда.
— Не хочешь рассказать мне, что тебя тревожит? — спросила прямо. — Ты почти никогда не бываешь дома, а когда бываешь, держишься в стороне. Думаешь о чём-то, и я никак не могу понять о чём. Да я мысли Юлиуса начала понимать, а это всё равно что раскрыть тайну мироздания, но с тобой... Ленд, пожалуйста, в чём дело?
— Ты не захочешь это услышать.
— Мне решать, но чего я точно не захочу услышать, так это ещё хоть одно слово о Парисе.
— Отлично. Дело во всём, — он обвёл рукой пространство вокруг. — В мирной жизни. В Юлиусе. Во мне самом. В нас.
— В нас?
От пришедшей в голову догадки не сразу смогла вздохнуть. Мы с Лендом не подходим друг другу, кто угодно заметит. У нас разное прошлое, интересы, суждения о жизни и подходы к решению проблем почти всегда направлены в диаметральные стороны. Мне это нравится, но как долго это будет нравиться ему? Я учёный и верю в статистику, а статистика не в пользу противоположностей.
— Крошка, я... — Ленд хотел что-то ответить, но в последний момент передумал и сказал другое: — Извини. Не ожидал, что прозвучу так грубо.
— В нас?
Он поморщился, правильно истолковав выражение моего лица.
— Проклятье, Ники. Я не это имел в виду. Вообще не это.
Всеми силами попыталась подавить нехорошие предчувствия, но не получилось.
— Тогда, что?
— У меня просто дурное настроение, не бери в голову, отлично? Я люблю тебя, ты ведь знаешь, правда?
Как бы он не пытался уйти от ответа, сомнений нет: дело точно в нас.
Натянуто улыбнувшись, я кивнула и легонько провела ладонью по его колючей щеке. Ленд счёл жест за приглашение и без дальнейших разговоров поцеловал меня. Затем встал лишь для того, чтобы закрыть ворота с этой стороны. Унять ярость можно не только стрельбой из револьвера.
***
Часом ранее.
24 июля. Месяц выдался жарким. Невесомые облака редко закрывали палящее солнце, успевшее раньше срока выжечь траву до бледно-жёлтой зелени. От его удушающего действия не спасали ни лёгкий ветерок с гор, ни близость океана с прохладным течением. Разогретый воздух поднимался маревом с раскалённой земли и загонял людей под крыши поближе к кондиционерам и стаканам с холодной водой. Так всегда в Грандерике: за непривычно морозной зимой идёт непривычно жаркое лето.
Сегодня в Стоградском НИИ имени Рэмируса день защиты дипломов по специальности "генетика и генная инженерия". Доктор Алерайо, как член Республиканской аттестационной комиссии, обязан присутствовать в институте с одиннадцати утра и до позднего вечера. Именно эту обязанность в работе преподавателем он искренне любил и отлынивать от неё не собирался.
— Экзамен теоритический, удовольствие реальное! — в хорошем настроении напевал Юлиус, поправляя бабочку на шее.
Клетчатый пиджак и брюки его парадно-выходного костюма были пошиты из шерстяной ткани. Не лучший выбор для плюс тридцати, однако доктор наотрез отказался надеть что-то другое. Старомодная одёжка, годящаяся для профессора археологии, такого же древнего,
