фаворе, это меня сам Александр Сергеевич просветил. И за что? Ах, правнук «полудержавного властелина» не брал взяток, удивительное дело. Не находилось взятки такого размера, чтобы с учётом баснословного богатства этого человека, ему стало бы не лень к ней руки тянуть. Голицыны, Нарышкины, Толстые, Апраксины — все они имели какой-то бонус в глазах государя. А уж очередной Шереметев мог делать решительно всё, что заблагорассудится.
Вот план «Меньшиков» и стану реализовывать. Жаль, «Демидов» мне больше нравился, и подходит он лучше, и в исполнении кривляния меньше.
Царь между тем налюбовался сувениром и, в свою очередь, подарил сервиз. Тончайшая работа, мейсенский фарфор. Ничего особенного, как по мне, и вновь намёк нехороший. Держи, мол, купчина, будешь чай пить, да хвастаться перед такими же. Нет, государь упрям как осел, в этом можно было достоверно убедиться. В лоб такого не взять. Раз он солдат, то и ведёт себя как солдат, упрется «на позиции» и не сдвинуть. Необходим маневр.
Изображение восторга далось нелегко, но справился, даже слезу почти пустил. Император изволил выразить на то добродушие и потрепал по плечу.
— Но дары ваши я не могу взять, государь, — утер я несуществующие слезы, — сейчас не могу.
— Что за вздор? — Николай вновь стал грозен.
— То не вздор, а уважение. Рассуди сам, батюшка царь, пристало ли мне такие милости получать?
— Глупости говоришь. Али я обидел тебя чем?
— А за что? — улыбнулся я как мог простодушнее. — Я не отказываюсь, нет! Подобного и в помыслах не держу! Но рассуди сам, батюшка, не лучше ли будет мне получить сию награду великую за настоящее дело? То не я спас, и не барин мой (око за око, Александр Сергеевич!), а провидение. Рука Господа нашего, не моя. Не будь на то Божией воли, не отвёл бы никто угрозы.
— Пусть так! Но разве Господь не избрал тебя орудием своим? Могу ли я делать вид, что не заметил того?
— Хранит Господь тебя для России (ещё по Пушкину я понял, что лесть этой эпохи своеобразна, по моим меркам чрезвычайно неуклюжа и фальшива, а местным ничего, им в самый раз, даже умнвм людям), значит воля его в том. Случись что с тобою, что стало бы с нами? Сам видишь, даже ранения хватило, чтобы хаос начался, непотребства. Но восстал ты и всё прекратилось. Истинно Божья воля. Не могу я за неё дары твои царские брать. Вот если…
— Что если?
— Если бы ты, батюшка, убедился в правоте моей, и за то обласкал своей милостью — другое дело. Я ничуть не шутил об укреплении небывалом. Сам увидишь, государь. И в том тоже заключена Божья воля. Подобно тому как Господь избрал меня быть своею рукою для спасения вас, быть может, он избрал меня своим проводником и для защиты Отечества. Слова мои звучат безумно, но за три месяца я управлюсь и там посмотрим. Пусть это тоже станет частью уговора. Сделаю — и награждай как душа пожелает. Не сделаю — значит на то нет воли Божией.
Царь не всё понял, но я видел, что слова мои пришлись ему по сердцу. Апелляции к Богу подействовали благотворно. Нет, Николай не был фанатично верующим, но молиться и церковные службы любил. Теперь я понимал почему: это давало ему приятное ощущение присутствия начальства. В каком-то смысле, всероссийский император являл собою тип идеального слуги. От этого я и задумал отталкиваться. По той же причине окончательно отказался от варианта идти в купечество. Никогда, ни при каких обстоятельствах, ни один купец не будет иметь влияния на государя. В крестьянах оставаться тоже нет более резона. Идти в священники — даже не смешно. Остаётся вариант с дворянством, а для того нужно, чтобы царь был не против. Самостоятельно получить желаемое я могу, но для карьеры здесь нельзя лезть поперёк батьки. Стать царским любимцем — дело непростое.
— Пойдём хоть чаем тебя напою. Ох и шельма.
Николай искренне улыбался. Мгновение я чувствовал страх, будто прочёл он меня, но сразу отбросил панику. Император позвонил в колокольчик. В дверях появился лакей.
— Передай императрице, любезнейший, чтобы добавила два прибора к столу. У нас гости. Вы тоже, Пётр Михайлович. — обратился он к министру Двора.
Глава 4
Степан. POV. Продолжение 3
Воспринимать Аничков иначе чем дворец пионеров получалось с трудом. Бегал ведь я по нему когда-то с друзьями. Музей он и есть музей. Малая столовая, в которой было организовано царское чаепитие, представляла собой симпатичное помещение с красивыми каминами по углам.
Ещё посещая Зимний дворец я задумывался о том каково это — жить в музее? Роскошь эпохи декламировала красоту, но не комфорт. Тогда мне пришла в голову мысль, что строгий Этикет не блажь, не гордыня, не игрушка, а сущая необходимость. Убрать его — и благородные господа загадят всё это великолепие в простом человеческом стремлении к удобству. Так и случилось в итоге, когда сюда пришли люди не понимающие какой вилочкой следует брать дольку лимона, а какой ветчину.
Николай представил меня по-французски, так что немногое я понял, поклонившись на всякий случай. Императрица с тремя дочерьми заняли места в порядке старшинства по левую руку от государя. Волконский по правую, ну а за ним и я, оказавшись рядом с младшей из царевен. Стол ведь круглый.
Чайный сервиз оказался копией того, что император собирался дарить мне. Или мой был копией этого. Интересно. Значит, приглашение на чай не было экспромтом. Мужик, каким бы он не был, безусловно оказался бы добит этим фактом и пришёл в совершенный восторг. Я как мог изобразил изумленье.
Александра Фёдоровна выглядела плохо. Ужасно, но женщина лет тридцати пяти от роду мне показалась пятидесятилетней почти старухой. Сухая, костлявая, изможденная. Семеро выношеных детей не добавили ей здоровья. А два лесятилетия назад это была красавица Лоттхен, иначе Николай, тогда только великий князь, не сделал бы предложение. Гений чистой красоты, по выражению Жуковского, любимица двора, даже свекрови, впечатлившая и Александра Сергеевича, Шарлотта Прусская отбросила лишнюю букву став русской государыней под орудийные салюты на Сенатской площади.
События этой зимы очевидно отразились на ней. Без жалости мне трудно было смотреть на неё, почему переключил внимание на дочерей.
— Птичка моя, — заметил Николай на какую-то фразу императрицы, — к сожалению наш новый гость не знает французского языка. Прошу вас говорить по-русски, да не стесняйтесь. Вы им владеете много лучше, нежели считаете.
— Императрица желает задать некоторые вопросы, Степан, — обратился он уже ко мне, — но боится привести тем гостя
