— Разумеется. Было бы очень глупо оставлять такую клиентскую базу.
— Я согласна, — вздыхает он. — Я хочу закрыть компанию. К клиентам и вкладчикам у меня претензий нет. Но тебе стоит поторопиться. Боюсь, что Ковальский сейчас будет заниматься тем же самым.
— Ковальский? — я смутно припоминаю самодовольную рожу гендира МиКрейта. — Только не говори мне, что ты ему сообщила о своих планах.
— Сообщила, — еле слышно произносит она. — Я не знала, что моего пакета акций недостаточно для того чтобы закрыть компанию. Ковальский весьма любезно ткнул меня носом в этот пункт. При всем совете директоров.
С губ срывается несколько ругательств и очень хочется запустить в стену чем-нибудь тяжелым. Вот этим пресс папье, например. Рука тянется к ни в чем не повинному приспособлению с эмблемой моей компании, но все-таки мне удается сдержаться. Еще не поздно. Ничего непоправимого не произошло.
— С Ковальским я разберусь. Вряд ли он всерьез полагает, что тебе удастся заручиться помощью кого-то из акционеров. Значит, нервничать ему рано.
Алиса с энтузиазмом кивает, а я стараюсь не обращать внимание как белые локоны падают ей на лицо. Не хватало еще в лучших традициях голливудских мелодрам протянуть руку, чтобы по привычке поправить ее волосы, почувствовать разряд тока от прикосновения и все, пиши пропало, герой поплыл.
Нет уж, пробуждение былых чувств в мои планы совсем не входит. Хотя, стоит заметить, что мысли о том, чтобы немного подразнить Алису, греют мне душу.
— Это еще не все. Мне нужна немецкая “дочка” МиКрейта.
— Не получится, — вздыхает она, — Она включена в наследство без опции продажи. Видимо, отец что-то подозревал о том, что я не захочу иметь ничего общего с его бизнесом. Но, как и в детстве, его не интересовало моего мнения. Видимо, он считал, что таким условием заставит меня все-таки пойти пойти по его стопам.
Она горько усмехается, но я гашу в себе на корню сочувствие. Помню, как еще будучи студенткой она не хотела идти на поводу у отца, но сейчас речь не об этом.
— Оставь этот нюанс мне, сейчас главное — твое согласие.
— Я согласна, — кивает она. Надо же, какая покладистая. Видимо, папочка реально чем-то провинился, что она готова на все лишь бы избавиться от его империи. Раньше он с нее пылинки сдувал и она его всегда слушала как примерная девочка. Отец сказал то, отец сказал это…
— И последнее. Фонд “ТимКрейт” я тоже заберу.
Эта идея приходит ко мне спонтанно. Я даже цифры по фонду не смотрел, но дело в том, что в данном случае меня интересуют не только деньги, сколько репутация. Возможно, фонд поможет мне, наконец, отделаться от всех этих сплетен и слухов о том, где я взял стартовый капитал. За последние шесть лет только ленивый не обвинил меня в чем-то нелегальном, от воровства до “тайного наследства папаши-наркобарона”. Вот только доказать никто ничего не мог, поэтому скрипя зубами контракты со мной заключают и даже за руку здороваются. Но фонд может в корне изменить дело.
“ТимКрейт” одна из самых крупных благотворительных организаций страны. Несмотря на то, что отец Алисы создал фонд всего пять лет назад, он вбухал туда столько денег, что я удивляюсь как это его еще не возвели в лик святых за все благие дела.
Так что, если мне удастся завладеть фондом, то мое имя будет отныне ассоциироваться исключительно с добрыми деяниями. Не пройдет и года, как все забудут о моем “темном прошлом”.
— Не получится, — с ноткой сожаления произносит Алиса.
— Принцесска, ты решила поторговаться? — ухмыляюсь я. — Куда делось твое “я согласна на любую цену?”.
— Фонд мне не принадлежит, — говорит и отводит глаза, а меня вдруг осеняет.
— Дедуля завещал его внуку? — высказываю свое предположение и моментально понимаю, что угадал, потому что Алиса дергается, словно от удара и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Что, думала я не знал? — я буквально упиваюсь ее эмоциями. Растерянность. Шок. Страх. Ах, ну да… боится, что если я узнаю, что она тогда раздвигала ноги не только передо мной, то я аннулирую сделку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты знал? — слегка заикаясь спрашивает она.
— Разумеется я знал. Алиса, когда ты уже поймешь, что мне наплевать? — И чтобы сделать ей еще больнее, чтобы хоть как-то выплеснуть то разочарование, которое едва меня не убило у ее дома, ядовито добавляю: — Мне было наплевать шесть лет назад и мне наплевать сейчас.
Глава 9
— Разумеется я знал, — с насмешкой произносит он. — Алиса, когда ты уже поймешь, что мне наплевать? Мне было наплевать шесть лет назад и мне наплевать сейчас.
Только почувствовав боль в пальцах, я осознаю, что мертвой хваткой вцепилась в подлокотники кресла. Его слова про шесть лет не сразу оседают в моем сознании, но когда до меня все-таки доходит их смысл, я чувствую, что теряю связь с реальностью. С самого начала он знал. Он знал о нашем сыне. Все эти годы, что я боялась, что он узнает, Марат, оказывается, был в курсе. И ему было наплевать.
С шумом втягиваю воздух, а затем, наоборот, задерживаю дыхание, будто боюсь, что вместе с кислородом в меня попадет яд. Яд Марата. Отца моего ребенка. Которому на него наплевать…
Мне нельзя. Сейчас мне нельзя распадаться на кусочки. И пусть внутри от его слов все медленно покрывается льдом, я должна взять себя в руки. Я не могу рассыпаться сейчас. Не могу показать ему как мне больно. Не только за себя. Но и за сына. За нашего сына.
— Выбери что-то другое, — Еле слышно произношу и прокашлявшись, пытаюсь придать голосу твердости и чтобы вырвать себе хоть какую-то передышку, достаю из сумки сложенный листик А4. — Я планировала продать часть недвижимости, чтобы выплатить зарплату и компенсацию всем работникам МиКрейта, но остальное можешь забирать. Мне не нужны его деньги.
Марат внимательно изучает информацию и с сомнением смотрит на меня.
— Принцесска, я о чем-то не знаю? За ночь рынок недвижимости в столице настолько обвалился, что тебе приходится продать огромный жилой комплекс практически в центре города, чтобы выплатить зарплату сотрудникам? Сколько их в МиКрейте? Штук двести?
— Двести пятьдесят шесть, — уточняю и закатываю глаза. — Двенадцать айтишников и шестнадцать управленцев перейдут к Красильникову, я уже договорилась с ним.
Марат присвистывает от удивления и еще более внимательно вглядывается в лист с моими подсчетами. Да, Марат, я обо всем позаботилась.
Красильников был главным конкурентом МиКрейта, лет пятнадцать назад они шли ноздря в ноздрю, но потом отец заключил несколько выгодных контрактов один раз другим и резко вырвался вперед. С тех пор как Геннадий Алексеевич ни пытался, ему так и не удалось перехватить пальму первенства.
— Отдел маркетинга почти полным составом перейдет в молодое, но перспективное агентство “На крыльях”, — продолжаю монотонно перечислять. Я рада, что Марат заинтересовался этой темой. Я могу сосредоточиться на цифрах, а значит хоть как-то отсрочить очередную маленькую смерть, которую спровоцировали его слова.
— Все остальные сотрудники получат блестящие рекомендации и квартиры в том самом жилом комплексе. Строительство будет закончено через три месяца и на данный момент 70% квартир уже выкуплены, но я дала распоряжение их продажникам остановить все сделки, так что всем сотрудникам хватит оставшихся квартир.
— Всем сотрудникам? — с сомнением смотрит Марат. — Хочешь сказать, что какая-нибудь, скажем…. секретарша тоже получит новенькое жилье в элитном ЖК?
— Не какая-нибудь, а все. Даже уборщицы получат. Их там двое, кстати.
— Ты серьезно, принцесска? — Марат даже не пытается скрыть скепсис.
— Более чем, — уверенно заявляю, но в глаза ему все еще не рискую смотреть. Мне нужно продержаться до конца встречи, потом я могу позволить себе осознать его слова. Потом.
— Я надеюсь, ты не претендуешь на все богатство моего отца? Я планировала отдать оставшиеся деньги на благотворительность.
— Я же сказал тебе, денег мне своих хватает, но серьезно…? Благотворительность? Ты действительно намерена избавиться от всего наследства?
