Читаем без скачивания Последняя база - Кэролайн Черри

Сигни заставила себя подняться на ноги и с чашкой в руке следила за возобновлением процедур, на которых она настояла. Желудок ее почти успокоился. Беженцы с документами направлялись на один участок, а без документов - на другой; там их фотографировали и регистрировали. Красивый парень из юрслужбы усердно доказывал, что не даром ест свой хлеб; его звонкий, решительный голос Сигни слышала всякий раз, когда возникала заминка у паспортного стола или требовались указания станционному персоналу.

- "Гриффин" заходит на стыковку, - раздался в динамике голос Граффа. - Станция заявляет, что хотела бы получить обратно пятьсот жилых мест, приготовленных для "Хансфорда".

- Отказать, - равнодушно отрезала Сигни. - При всем моем уважении к администрации Пелла, тут и разговора быть не может. Какова ситуация на "Гриффине"?

- Паникуют. Мы их предупредили.

- Много купцов разбрелось?

- Пока держат строй, но доверять им нельзя. Любой может рвануть. На "Маурине" один пассажир умер от тромбоза, другой тяжело болен. Я назначил им стыковку после "Гриффина". Управляющий станцией спрашивает, не могли бы вы в течение этого часа прийти на заседание совета. Парни из Компании требуют, чтобы их пропустили в доки.

- Не пускать. - Сигни допила кофе и прошла вдоль шеренги десантников, застывшей перед "Гриффином". Все переместились сюда, поскольку около "Хансфорда" в них уже не было нужды. Беженцы, проходившие идентификацию, вели себя мирно. У них хватало проблем: надо было усыпить подозрительность станционной полиции и получить новое жилище.

Оснащенная всем необходимым бригада уже выводила пустой "Хансфорд". В этом доке было всего четыре причала. Сигни измерила взглядом пространство, пожертвованное конвою: по пять ярусов в двух секциях и два дока. Тесновато, но, в общем, терпимо. Изрядно помогут бараки... Первое время никакой роскоши, это уж точно. Ничего, бывает и хуже.

Приток беженцев на этом не завершится. Ее конвой привез только первую партию, но об этом Сигни предпочитала помалкивать.

Относительное спокойствие было нарушено "Динахом". Охранник с помощью скана обнаружил оружие у одного из пассажиров. Итог: два трупа и истерика в толпе. Посмотрев на новых покойников, Сигни устало и сокрушенно покачала головой и велела выбросить их вместе с остальными. "Военное положение!" буркнула она, когда к ней с подскочил разгневанный Константин. И отошла.

"Сита", "Жемчужина", "Медвежонок", "Уинифред"... Они мучительно долго швартовались, высаживали пассажиров, выгружали их имущество и дюйм за дюймом выбирались из дока.

Сигни вернулась на "Норвегию" и забралась в ванну. Ей пришлось три раза вымыться с мылом, чтобы избавиться от тошнотворного запаха и столь же тошнотворных воспоминаний.

Для Сигни наступило несколько часов отдыха от жалоб и требований. Отдых для Сигни, но не для новой вахты "Норвегии".

Ночью у Сигни были покой, забвение, мужчина... один из спасенных с Маринера и Рассела, но привезенный "Норвегией". На любом другом корабле его разорвали бы в клочья. Он это понимал и ценил снисхождение Сигни. Экипаж "Норвегии" тоже не питал к нему симпатий. Он сознавал и это.

- Останешься здесь, - сказала Сигни, глядя на лежащего рядом человека. Его имя не играло никакой роли, в памяти Сигни оно мешалось с остальными. Иногда - обычно в полусне - она называла его чужим именем. Он не проявлял никаких чувств, только моргал - это означало, что он услышал. Ее интриговало это лицо. Выражение невинности... Ее всегда привлекали контрасты. И красота.

- Тебе повезло, - сказала она, и он отреагировал, как почти на любые ее слова: томным, безучастным взглядом. На Расселе с его рассудком сыграли злую шутку... Иногда в душе Сигни просыпалось что-то жестокое, грязное, возникало острое желание причинить боль - чтобы вытеснить из памяти настоящее убийство и ужас. Она порою проводила ночи с Граффом, или с Ди, или с любым, на кого падал ее выбор, но никогда не открывала этой части своей натуры тем, кого любила и ценила - экипажу, друзьям. Но нечасто доставались на ее долю такие рейсы, когда на душе было черным-черно. Нечасто поддавалась она этой болезни, самой распространенной болезни на Флоте, в замкнутых мирках, особенно среди тех, кто обладал абсолютной властью.

- Ты не против? - спросила она.

Он не был против, и в этом, возможно, было его спасение.

"Норвегия" стояла на приколе. Из рубки Сигни видела своих десантников на постах. У карантинного причала стоял последний фрахтер, в доках над головами сотен людей, медленно продвигающихся друг за другом под дулами ружей, ярко горели лампы...

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПЕЛЛ: 2ДС.5.52

Слишком много ужасных впечатлений, слишком много... Взяв у теха чашку кофе, Дэймон Константин подошел к столу, оперся на него и уставился в глубину доков, свободной ладонью потирая глаза, словно хотел стереть боль. От кофе пахло антисептиком... Тут все провоняло антисептиком - запах впитался в поры, в слизистую оболочку носа, во все остальное...

Часовые стояли с винтовками наизготовку, в доках можно было не опасаться беспорядков. А в бараке "А" уже кого-то зарезали. Никто не мог объяснить, откуда взялось оружие. Вероятно, из кухни одного из покинутых в спешке доковых ресторанов - среди поваров нашелся разгильдяй, недооценивший опасность.

Дэймон вдруг осознал, что от усталости еле стоит на ногах. Станционная полиция так и не нашла преступника в очередях беженцев, дюйм за дюймом приближавшихся к столам паспортного контроля и распределения жилья.

Кто-то дотронулся до его плеча. Он повернул голову (шея отозвалась болью) и, моргая, посмотрел на старшего брата. Эмилио сидел в соседнем кресле, не снимая руки с плеча Дэймона. "Уже дополнительная" [дс дополнительная смена], - вяло сообразил Дэймон. В этом мире четко разграниченного бодрствования и сна, где братья Константины изредка встречались в центральной при пересменке, воцарилась неразбериха.

- Ступай домой, - мягко произнес Эмилио. - Моя очередь, хотя не знаю, имеет ли смысл кому-то из нас торчать здесь. Я обещал Элен отослать тебя. Судя по ее голосу, она чем-то расстроена.

- Ладно, - согласился Дэймон, не двигаясь с места. Не хватало сил. Пальцы Эмилио сдавили на миг, затем отпустили его плечо.

- Я следил за мониторами, - сказал старший брат. - Знаю, что на нас навалилось.

Дэймон плотно сжал губы (к горлу подкатил комок) и воззрился вперед. Не на беженцев, а в бесконечность, в будущее, несущее гибель всему, что казалось незыблемым и вечным. Пеллу. Их Пеллу - Дэймона, Элен и Эмилио. Флот присвоил себе право обречь их на смерть, а они ничего не в силах поделать. Слишком уж внезапно нахлынули беженцы, и у станции не осталось выбора.