мокрыми волосами. — Девочка моя нежная… мое сокровище… какая же ты красивая.
— Пожалуйста, — сдавленно шепчу я, обхватывая себя обеими руками, чтобы хоть как-то спрятаться от его подавляющего внимания, и трусливо зажмуриваюсь.
Ещё пара коротких мгновений, и Царевичев возьмет свое, как и обещал когда-то, после силой украденного первого поцелуя. Неужели это произойдет прямо сейчас, вот так внезапно?.
Жду, что сильные руки жёстко толкнут меня спиной на кровать, но этого не происходит. Вместо пугающего напора Царевичев вдруг опускается передо мной на колени. Я чувствую это по изменившемуся прикосновению его рук и удивлённо открываю глаза.
Он смотрит на меня давящим мутным взглядом, и его грудь тяжело вздымается.
Дышит так, будто удерживает собой внушительную тяжесть… и загораживает меня от нее ценой больших усилий.
— Не бойся, маленькая, — говорит он и повторяет: — Не бойся.
Но само его тело противоречит этим словам. Широкие плечи напряжены… тяжелые ладони властно лежат на моих бедрах, готовые в любой момент раздвинуть их. Я осознаю это очень остро, и от страха, густо смешанного с томительным желанием, меня трясет.
И Царевичев сразу же подмечает это.
— Такая страстная… — его медленный низкий голос отзывается где-то у меня в животе тихой сладостной дрожью.
Чтобы не видеть меня в таком искушающе беззащитном виде, он опускает голову мне на колени и прикрывает глаза — большой опасный хищник, покорившийся своей нечаянной укротительнице.
Так и сидим несколько мгновений или целую вечность.
Где-то далеко, словно в другой реальности, из моей сумки непрерывно трезвонит старенький кнопочный телефон, но мне все равно. Я пристально смотрю на голову всегда такого гордого и самоуверенного босса, лежащего на моих коленях. А затем, словно во сне, кладу руку на его густые волосы и ласкаю их, пропуская между пальцев жёсткие пряди.
Он напрягается, коротко выдыхает, а затем вдруг мой мир переворачивается вверх тормашками. И так несколько раз, пока у меня не возникает ощущение ловушки из постельного кокона.
— Что ты делаешь? — ахаю я и безуспешно дёргаю крепко прижатыми к телу руками.
— Уменьшаю дозу соблазна! — хрипло отвечает Царевичев, плотно закатывая меня в длинное покрывало, словно какую-то гигантскую строптивую шаурму. — А то это совсем… перебор.
Желание и отчаянная благодарность бурно теснятся в моей груди. Не знаю, как справиться с накалом этих чувств, и просто тянусь к щеке своего босса.
В этот же момент он неожиданно поворачивает голову и встречается со мной губами — замирает Потом медленно, очень медленно начинает целовать, постепенно ускоряясь… и в конце концов вливается в мой рот глубоким поцелуем, не отрываясь ни на секунду и сводя с ума. Мое тело пронзают жгучие сладкие стрелы, и так хочется прижаться к обожаемому боссу ещё сильней. чтобы между нами не осталось ни единой молекулы воздуха.
Снова настойчиво трезвонит мобильник.
От непрерывной вибрации он выполз из полурасстегнутой сумки и теперь прыгает по столу, производя раздражающе неприятное дребезжание.
— Чертов телефон! — выдыхает Царевичев в мои губы. — Я выключу.
— Не надо! — я быстро отстраняюсь, но встать не могу. Мои руки и ноги примотаны покрывалом по швам, словно смирительной рубашкой. — Это Альбина… я ждала ее звонка и хотела посоветоваться с тобой.
— Что за Альбина? — морщится Царевичев, не сводя глаз с моего припухшего от поцелуев рта.
— Жена отца. Она угрожает устроить мне кое-какие проблемы. Не то, чтобы я сама не справилась с ней, но от твоей помощи не откажусь.
Он встряхивает головой и решительно пересаживает меня на кровать. А сам отходит подальше к окну и останавливается там, спиной ко мне.
— Так. Давай коротко и по делу, в чем с ней проблема, Катя. И не забудь одеться. я не буду смотреть.
Из покрывала я выпутываюсь еле-еле. Царевичев очень крепко меня замотал, на совесть. Пока торопливо натягиваю свои джинсы и кофточку, пересказываю ему вкратце попытку мачехиного шантажа.
— Каковы мои шансы получить опеку над сестрёнкой, Артём?
— Высокие, — уверенно отвечает он. — Фактически сто процентов. Насчёт момента с жильем. Я договорюсь, чтобы на этом не акцентировали внимание. Поедем послезавтра с утра, служба опеки как раз рядом с загсом находится. Я и так туда собирался.
— Спасибо, — тихо говорю я в его спину, подходя ближе.
— Оделась? — ровно интересуется Царевичев, глядя в серо-голубые сумерки за окном
— Да.
Он оборачивается. Рассматривает меня пристально-долго, а потом серьезно сообщает:
— Если ещё раз встретишь меня в полотенце, то назад дороги не будет.
Глава 7. Связи решают всё
В тот вечер звонок так и остался без ответа. Зато сегодня с самого утра я сама набираю оккупированный мачехой отцовский номер.
Альбина отвечает мгновенно.
— Катерина, что там с деньгами?
— Ничего, — холодно говорю я. — Папу к телефону позовите.
— Так он дрыхнет до сих пор! Вчера как принял на грудь перед сном, так и вырубился.
— Тогда передайте ему, чтобы позвонил мне сам, как очнётся. Потому что я собираюсь оформить опеку над сестренкой на себя. Так что родительских прав он по-любому лишится.
Неожиданный поворот мачеху обескураживает и она теряется.
— Погоди-ка… как это?
— А вот так. Спасибо за идею, давно надо было так и сделать.
Правда, подавать заявление в службу опеки мы едем не прямо с утра, как собирались, а сильно после обеда. Можно даже сказать, что к вечеру. Потому что в центре города Царевичев зачем-то сворачивает к небольшому старинному зданию с резными наличниками на окнах Оно больше напоминает хорошо отреставрированный памятник, чем офис или жилье.
— Артём, куда мы..? — удивлённо спрашиваю я, когда Царевичев предлагает мне руку, чтобы выйти из машины. Под мышкой он держит какую-то папку.
— Увидишь, — загадочно отмахивается он.
Внутри тихо, сумрачно и гулко. Но нет ни единого признака запущенности — фойе сверкает от чистоты и свежей отделки, а напротив входа есть стойка администратора. Сидящая там девушка с профессиональной приветливостью улыбается нам.
— Артём Александрович, добрый день! Вас уже ждут.
Она провожает нас через парадный вход в длинное помещение-зал с колоннами, похожее на очень широкий коридор. Внутри нет никакой мебели, а все стены сплошь увешаны картинами самых разных размеров. Из глубины зала к нам навстречу торопливо шагает пожилой усатый мужчина в элегантном светло-сером костюме.
— Это что, картинная галерея? — шепчу я боссу, заинтересованно озираясь.
— Она самая, — небрежно кивает он. — Только эта галерея частная, и сюда в основном заходят только настоящие коллекционеры.
Тем временем усач в светло-сером радушно распахивает объятия:
— Ну Артём, ну порадовал старика! Приветствую! Какими судьбами?
— Да какой старик, не прибедняйся, Егорыч, — добродушно хмыкает Царевичев, похлопав его по спине. —
