Эта толстая, высокая женщина с рыжими волосами и короткими, словно обрубки, окороками рук и ног с первого мгновения не понравилась Дэнни. Ее брезгливая физиономия источала напыщенность и уверенность в собственной неотразимости. Она молча слушала щебетание матери и лишь изредка кивала головой с видом всезнающей матроны. Дэнни только что пришел домой, и убегать вновь было неудобно. К тому же он и не хотел уходить, надеясь, что миссис Динджер сама вскоре уберется, проголодавшись например. Мать легко переходила от одной темы к другой, пока не добралась до описания их уютного дома. Дэнни в этот момент шел от кухни к лестнице. Слышимость была слабая, и Дэнни прошел бы мимо, но до него долетели слова, заставившие его застыть на месте. Миссис Динджер, до того молчавшая, вдруг спросила у матери своим низким, тяжелым голосом, под стать ее телу:
— Милочка, скажите, а в той комнате, где убили детей, у вас кто-нибудь спит?
Повисла пауза. Дэнни, который минут десять назад предстал по велению матери перед миссис Динджер и видел ее вялое лицо, пытавшееся улыбнуться, моментально представил себе, как эта женщина, задав свой вопрос, сейчас делает вид, будто любуется обоями, а затронутая тема интересует ее постольку-поскольку. Какая же вы стерва, миссис Динджер! Эти слова чуть не сорвались у него с языка. Дэнни аж покраснел. Он судорожно соображал, куда бы спрятаться. У него душа ушла в пятки при мысли, что сделает мать, если, нечаянно выйдя из гостиной, застанет его здесь и поймет, что он слышал вопрос этой жабы в обличье человека. Мама кашлянула и понимающим голосом (Дэнни был уверен, что она еле сдерживалась, чтобы не влепить пощечину своей гостье) сказала:
— Я не… не думала как-то об этом… не знаю… Кажется… это комната старшего сына. — И, не давая гостье опомниться, она резко перевела разговор, заявив такое, отчего стоявшему возле гостиной Дэнни захотелось просто раствориться, распасться на молекулы. — Миссис Динджер, может быть, вы не прочь перекусить сандвичем? Я приготовила утром отличные сандвичи. Кстати, с сыром, который вы больше всего любите!
Дэнни чуть не завопил от страха. Она уже поднялась из кресла с явным намерением выйти из комнаты. Мальчик, конечно, мог очень осторожно вернуться в кухню и сделать вид, будто любуется видом из окна, но с перепугу он не способен был хладнокровно мыслить. Перед глазами была лишь лестница, поднимаясь по ней, он наверняка наделает шума, и, как только мать появится в дверном проеме, ее красивые карие глаза превратятся в противные узкие щелочки, а тогда кто знает, какие беды обрушатся на его голову. К счастью, помощь пришла, как это часто бывает, в последний момент, причем с совершенно неожиданной стороны. Дэнни был уверен: миссис Динджер не может променять сандвич на историю, о которой уже слышала предостаточно. Но он ошибся. Миссис Динджер не дала матери ступить и шагу (с таким-то голосом, да чтоб это не получилось!), с напором ответив:
— Милочка, спасибо вам, но неплохо было бы попробовать ваш сандвич минут через десять — пятнадцать. Если вы не возражаете. — Дэнни показалось, что он услышал каркающий смех миссис Динджер. Но это, конечно, всего лишь игра воображения. Динджер была слишком хитрой, чтобы совершить такую оплошность. Мать снова села в кресло. — Я пока не очень голодна.
— Как хотите, миссис Динджер, — бесцветным голосом сказала Энн.
— Значит, в этой комнате живет Джонни? — Настырная жаба крепко вцепилась в мать Дэнни.
— Честно сказать, я не знаю, где убили де…
— Первая комната от лестницы! — подсказала Динджер.
— Да? Это комната старшего сына. — Миссис Шилдс уже отвечала на вопросы так, словно перед ней восседали инквизиторы средневековой Испании, обвинившие ее в колдовстве.
— Да, милочка, у вас хороший дом! — Динджер решила, может быть, что с собеседницы достаточно, хотя нет, скорее всего, она преследовала свои цели. — Я никогда не была прежде здесь. Признаюсь, я недолюбливала и Алекса Тревора, и его жену. Конечно, о покойных не говорят плохо. — Она понизила голос. В это время стоявший в холле Дэнни, кровь у которого побежала с нормальной скоростью по жилам, потихоньку начал продвигаться по лестнице к своей комнате. Он шел очень осторожно. Если по неаккуратности он произведет какой-нибудь шум, а голоса в гостиной замолкнут, можно будет сделать вид, что он спускается, а не поднимается. — В принципе это были достойные люди, но в гостях я у них ни разу не была. Хороший дом! Ваши сыновья, значит, устроились в комнатах на втором этаже? — Она нечаянно чмокнула. Миссис Шилдс, когда речь зашла о доме, немного ожила. — В них удобно детям?
— Может, хотите посмотреть, миссис Динджер? — спросила миссис Шилдс.
— Да, да! Если вы не против. — Она сказала это очень быстро, словно боясь, что хозяйка передумает.
— Нет, конечно! Пойдемте.
Миссис Шилдс вдруг догадалась, что ее новоявленная грузная подруга только этого и добивалась. Ей до смерти хотелось побывать в комнате, где произошло убийство. В спальне четы Тревор (теперешней спальне Уилла и Энн) Динджер уже была прежде. Оставалась та комната, в которой обнаружили детские трупики. «Пусть смотрит, — решила миссис Шилдс — А то еще разнесет повсюду, что ее специально не впустили в комнату Джонни». Женщины вышли из гостиной и стали подниматься по лестнице. Энн не спешила, давая возможность не отставать миссис Динджер. Та, поднимая с усилием ноги, тяжело дышала. Дэнни, добравшийся до своей комнаты, услышал, что мать с гостьей поднимаются по лестнице, и быстро юркнул к себе.
Он сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, когда неожиданно дверь открылась (мать никогда не стучала, прежде чем войти) и женщины вошли к нему в комнату. Мать что-то объясняла гостье, та снисходительно улыбалась, а Дэнни был готов залезть под кровать, только бы спрятаться от их взглядов. Ему казалось, миссис Динджер догадывается, что он стоял под дверью гостиной и слышал часть их разговора, — так странно она пялила на него свои поросячьи глазки. Мальчик не мог дождаться, когда им надоест восхищаться его комнатой. Наконец они вышли. И естественно, направились к комнате Джонни. Миссис Динджер интересовала именно эта комната. В комнату Дэнни она зашла просто потому, что не смогла бы скрыть, чего хочет на самом деле. Однако ей крупно не повезло. Как раз этим утром Джонни ни с того ни с сего запер дверь, а ключ конечно же забрал с собой. Вообще-то были где-то запасные ключи, но они не входили в число наинужнейших вещей в доме, а посему Энн вряд ли смогла бы их найти и за полчаса. Тем более что в тот момент она и не вспомнила о запасном ключе.
Возмущение, переполнявшее ее, было так велико, что грозило перелиться через край и затопить весь дом. Она тщетно дергала за ручку, бормотала под нос какую-то нелепицу. Что, если Динджер подумает, что это она сама нарочно заперла дверь, а теперь все свалила на старшего сына? Энн едва сдерживалась, желая только одного: чтобы Джонни пришел как можно позже, — ее злость к тому времени немного уляжется. Какого черта ему понадобилось запирать эту дверь? Она уже собиралась было накричать на Дэнни, хотя он был здесь совершенно ни при чем, но побоялась выставить себя еще в более глупом виде. Она промолчала, виновато улыбаясь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
