В отдалении держалась группа вооруженных людей, половина из которых были парнями царевича, а половина княжеские гвардейцы. Обе группы только и ждали приказа, чтобы порвать друг друга на тряпки.
— Любовь моя! — кричала Марьяна с балюстрады как с балкона. — Убей их! Принеси мне их головы!
Вокруг нее собралась и вся остальная публика. Опять Марьяну пытались увести, но она зарычала:
— Прочь, псы! А то голову с плеч!
Мы зашли ей сзади, но пока трогать не стали. Не она наша главная проблема.
Артур шепнул мне:
— И что делать будем? Она, кажется, спятила.
Я же наблюдал, как Гедимин с Волгиными готовятся к бою. Глаза Владимира и Саши сверкали, мощная волна магии буквально сбивала с ног. Гедимин же отчего-то стоял даже не касаясь своих сабель. Более того — он, позевывая, вовсе заложил руки за спину, словно и вовсе на собирался драться.
— У нас два варианта, — сказал я. — Либо подождать, пока князья не убьют царевича…
Но вдруг глаза старшего Волгина резко потухли. Пару мгновений ничего не происходило, и вот по его шее прошлась кровавая черта. Владимир харкнул кровью и закачался. Тело растянулось на земле, а его голова…
Отделившись от тела, она просто зависла в воздухе. Зрители в ужасе вскрикнули.
— Меня сейчас стошнит…
— Князь мертв!
— Вы видели, что произошло?
Лицо его сына напоминало каменную маску. С ужасом посмотрев на труп отца, Саша попятился. Гедимин же все стоял на месте и смотрел на свои идеально подстриженные ногти — к рукоятям сабель он даже не прикоснулся.
— Ты чего? Струсил? — ухмыльнулся царевич и поманил Сашу двумя руками — Иди сюда! Я не кусаюсь!
И Волгин-младший пошел к нему. Шаг, и у него на шее тоже появилась кровавая черта. Еще шаг, и из носа хлынула кровь. Сделав третий шаг, тело рухнуло к трупу его отца, а вот голова также зависла в воздухе.
Зрители закричали. Кого-то начало очень громко тошнить. Гедимин же снова поманил Волгиных, и обе головы — отца и сына — поплыли в его руки.
— Ко мне! Молодцы! Хорошие князья!
Поймав головы за волосы, он театрально повернулся на каблуках к зрителям и поднял руки. Кровь из брызгала ему на ботинки.
— О, любовь моя! — вскрикнул он. — Эти головы! Мой подарок тебе!
И он швырнул их в толпу. По рядам аристократов прошлись крики ужаса, несколько дам просто рухнуло в обморок, а многие просто разбежались. Лжедарья с Кировой едва шелохнулись.
Единственный, кто широко улыбался и, хлопая в ладоши, прыгал на месте, была Марьяна:
— О, да! Убей! Убей и остальных мерзавцев! За меня! О, Гедимин, я вся горю! Сгораю!
На нее смотрели со смесью недоумения и страха. Все же последние две недели Марьяна вела себя более… сдержанно.
Артур ткнул меня локтем.
— А какой второй вариант?..
— Либо его придется убить нам, — кивнул я и было направился к лестнице, но тут на моем пути появилась Кирова.
— Нельзя, — шикнула она, сверкнув своим золотым глазом. — Убьешь его, спровоцируешь войну.
— Война, кажется, и так неизбежна.
— Мы не можем давать им повода обвинить нас в смерти царевича и выставить агрессорами, — прошипела она, взяв меня под локоть. — Делай что хочешь, но он не должен пострадать!
Я удивленно приподнял бровь. Она издевается?
— То есть убийство Волгиных для вас не повод выпустить ему кишки?..
— Волгин сам виноват: оскорбил царевича при всей верхушке Королевства и поплатился жизнью сына, согласившись на двойную дуэль. А вот мы, отказав ему в руке Марьяны, снова оскорбили его.
— Что за бред⁈
— Это не бред, Обухов, — вздохнула она. — А политика. Все же Волгины не часть правящей семьи, и их смерть не равно оскорбление Короны. А вот царевич — сын самого царя Павла Гедиминовича, и его тело священно для Царства. Формально царевич защищал свою честь. Даже в вашей схватке он формально правее, ибо мы нанесли ему оскорбление, лишив обещанного…
Я застонал. Ох уж эта политика… Кирова крепче сжала мое плечо.
— Короче, царевич формально во всем прав, а потому неприкосновенен, ты понял? Чтоб и волос с его головы…
— Эй вы там! Наверху! — кричал нам Гедимин. — Либо отдавайте мне невесту, либо идите драться за нее! Трусы!
Зашипев, я направился к нему, но Кирова снова дернула меня за руку.
— Я знаю, Обухов: тебе убить эту мразь ничего не стоит, не то что остальным. Делай что хочешь, но…
— Да понял я! Зараза! Пусти уже!
Вырвавшись, я пошел вниз. Следом за мной пустились Артур, Игорь и остальные «женихи». Видок у всех был отчаявшийся — несколько едва не слетело со ступенек со страху.
— И какой план? — спросил Игорь. — Гедимин очень быстр. Я даже не успел различить движение, когда он отрубал головы Волгиным. Словно он вообще не касался оружия…
Я покачал головой. Легкой схватки никто не ждал.
— Одновременно всем он головы не отрубит. Значит, кем-то придется пожертвовать.
Мои слова услышал один из «женихов».
— Нет! Я не буду! — и он кинулся обратно в толпу. — Я жить хочу!
— Я тоже!
В итоге вместе со мной, Артуром и Игорем к царевичу вышли семеро претендентов на руку Марьяны. Мы быстро взяли противника в кольцо.
Я задумчиво потянул из ножен мечи, которые мне впервые предстояло опробовать в бою. Ну Кирова… Задала мне задачку — не просто победить этого мерзавца, а еще сделать так, чтобы с его головы не упал и волосок. Ладно, все выполнимо. Каким бы быстрым он ни был, но вынести всех семерых ему точно не удасться.
Улыбающийся Гедимин, похоже, имел другое мнение. Он по-прежнему и не думал касаться своих сабель и держал руки за спиной.
— Хоть вас и семеро, но, так уж и быть, я тоже не буду использовать магию в бою, — сказал он, кивнув. — А то вы все какие-то бледненькие.
В ответ меч одного из женихов ударился о брусчатку. Он вскинул руки.
— Я сдаюсь! Дай мне уйти, я…
Но закончить он не успел — снова харкнул кровью и рухнул на землю. Моргающая голова повисла в воздухе.
— … хочу жить.
Это был наш шанс.
Выхватив мечи, я кинулся в атаку. Краем глаза увидел, что и у парня, заходящего Гедимину сзади, на шее появился кровавый след.
И у того, что рядом тоже…
Мигом позже рядом со мной задрожал воздух — как и тогда, в зале, когда к нему подходили гвардейцы.
Я резко ушел вниз, и нечто невидимое пролетело у меня над головой.
— На пол! — рявкнул я во всю мощь своих легких.
Перекатившись, кинулся
