на своих мощных лапах и, через миг, поднял голову к небу и глухо зарычал.
Молодые люди невольно попятились назад.
— А он нас может съесть? — выпалила на ухо Колядару Саша.
— Еще как, даже косточек не оставит.
Медведь, не спуская с них темных блестящих глаз, вновь пронзительно зарычал. Затем, чуть помотав головой, снова направился в их сторону. Неумолимо и устрашающе.
— Блин! Попали! И что делать? — выдохнула в истерике Саша. — Что делать? Ты мужик местный, отвечай! Что делать?
— Надо успокоить его. Авось и пропустит нас…
Медведь подходил к ним все ближе и ближе.
— Авось? — выпалила Саша. — Нет уж! На ваш мужской авось я точно надеяться не буду!
Недолго думая, она вытянула топор из-за пазухи Колядара и выскочила вперед. Чуть отбежав от молодого человека, чтобы он не отобрал у нее топор, она крепко ухватила его в руках.
— Ты что удумала? А ну, отдай топор, бешеная! — выпалил Колядар. Он ринулся к ней, но Саша уже замахнулась, что было силы, и он понял, что она вознамерилась сделать. — Не смей! — приказал он, но было уже поздно.
Колядар схватил ее за руку, но Саша все же умудрилась кинуть топор в медведя. Совершенно глупый поступок, когда топор прилетел древком в бок медведя, сильно ударив его, но, совершенно, не причинив ему травмы, вмиг разозлил зверя. Он поднялся на задние лапы и, задрав голову вверх, яростно зарычал на весь лес так, что птицы с соседних деревьев испуганно взвились в воздух.
— Ну все… ты его разозлила…
— Он первый начал! — выпалила обвинительно Саша, все так же боязливо пятясь опять за спину Колядара.
— Это ты медведю объясни, дурында! — проклокотал молодой человек, видя, как медведь, встав на все лапы, устремился к ним. Колядар схватил Сашу за руку и приказал. — ПобЕгли, кикимора!
Быстро, не разбирая дороги, они устремились к заснеженным елкам, чуя в них свое спасение. У ближайшей елки, с широкими редкими ветвями, Колядар резко затормозил и приказал:
— Лезь на ель!
Саша попыталась исполнить его приказ, но тут же без варежек уколола руки и выпалила:
— Она колючая! Сам лезь туда!
— Живо на дерево говорю лезь, дуреха! — процедил Колядар и, уперев свои ладони в ее ягодицы, с силой подкинул Сашу до третьей еловой заснеженной ветки. — Он же сейчас кинется!
Испуганно озираясь на приближающегося медведя, Саша сжала зубы и начала голыми руками хвататься за ветви. Коленками, каблуками и руками она пыталась лезть выше, как можно проворнее, но у нее плохо выходило. Колядар то и дело упирал сильную ладонь в ее ягодицы и со всей мочи подталкивал ее вверх, чтобы помочь, а затем проворно лез за Сашей на ветвистую колючую ель. Они почти уже поднялись на несколько метров над землей, когда молодой человек, постоянно созерцая картину ее открытых его взору ног и других частей тела в белых колготках, уже не выдержав, выругался:
— Тьфу ты, срамота!
Услышав его возглас, Саша невольно обернулась к нему и проследив за его мрачным взглядом, одернула короткую юбку мехового платьица – шубки, но это не сильно помогло.
— А ты не смори, озабоченный! — возмутилась она.
— А куда ж мне смотреть? — съехидничал он. — На медведя, что ли? Нет уж, тут хоть и костяшки, а все равно любо посмотреть.
— Идиот! — выпалила она, забираясь на очередную ветку.
— Погодь! Выше не лезь, а то свалишься еще, — приказал он. — Медведь вроде не лезет за нами.
— А он может лазить по деревьям?
— Еще как. Явно быстрее тебя, неумеха. На эту ветку садись. Обождем.
— Как это садись?
— Лицом к стволу, ноги с обеих сторон от ветки спусти. Да руками ствол обхвати, чтобы не упасть.
Сделав, как он сказал, Саша устало прижалась грудью к стволу и облегченно выдохнула. Посмотрев вниз, она немного испугалась высоты и схватилась сильнее руками за лысую ветвь чуть повыше. Колядар уже умело уселся чуть ниже нее, начав вытаскивать иголки из ладоней. Медведь ходил вокруг елки и то и дело поднимал к ним голову и рычал. Саша же недовольно проворчала:
— А почему мы не убежали от него? Как дураки какие, залезли на елку! — Она еще никогда не чувствовала себя до такой степени глупо, как сейчас. Даже танцы на столе в Думе ей не казались такими стремными, как теперь, сидение на заснеженной ветке. — Сидим, как глупые белки какие.
— От медведя не убежать, кикимора! Ты че вчера родилась что ли? Он бежит почище любой лошади, да и бежать может очень долго. Тебе точно на своих ходулях не убежишь от него!
— Каких еще ходулях?
— А это чего? — он ткнул пальцем на высокий каблук ее сапожка. — У нас на таких палках только скоморохи ходят. Ты часом не из их числа?
— Сам ты скоморох! Я, между прочим, в университетах училась!
— Че делала? — переспросил он ее искренне, не расслышав.
— Ты не знаешь, что такое учиться?
— Почему, знаю, — кивнул он. — В нашем царстве все детишки с малолетства грамоте, счету, языкам, да ворожбе разной учатся. У кого какие способности есть.
— Я рада, что у вас не все так запущено, — ухмыльнулась она. Только тут Саша тоже кинула взор на свои ладошки и пролепетала. — Из-за этого медведя я все ногти поломала!
На это заявление молодой человек промолчал и, вытащив заплечный мешок, начал проверять его. Но, видимо, не нашел, что искал. Так они сидели некоторое время и следили за действиями медведя, но тот все ходил вокруг елки. То и дело, кидая взор на ноги Саши в белых колготках, на которых на коленках уже образовались дырки, он сказал как-то по-доброму:
— Спасемся от медведя, в село пойдем. Там юбку тебе купим.
— Лучше штаны, — ответила она, посмотрев на него. — А то все время то по лесу беги, то на дерево лезь.
— Штаны? Ты же баба.
— Сам ты баба и ничего не понимаешь, — огрызнулась она. — Мне нужны штаны!
— Вот смотрю я на тебя и думаю, в вашем царстве все такие дурехи?
— И что заладил дуреха, да дуреха. Да я поумнее тебя буду, деревенщина! У меня между прочим два высших образования! И еще диплом
