Читаем без скачивания Истинная для мужа - предателя - Кристина Юрьевна Юраш

дерево — так, что лак треснул под ногтями. Чешуя уже не просто мелькала на скуле — она расползалась по шее, как раскалённая паутина, и воздух вокруг него стал горячим.

— Тебе что, за это деньги платить надо? За просто обнять? — заплакала я, не сводя с него взгляда. — Сложно было, да? Не при любовнице! Не при будущей невесте! О да, ей бы это не понравилось. Вот и катись к ней! А меня оставь в покое! Я для тебя… умерла! Всё, нет меня! И все вот эти твои одеяла мне не нужны! Они нужны были тогда, но не сейчас!

Я вскочила, сбросив плед на пол.

— Я требую развода. Сегодня. Сейчас. Или я уйду. Даже если придётся идти босиком по снегу.

Дион сделал шаг ко мне.

— Ты не уйдёшь.

— Посмотрим, — прошептала я и вышла из комнаты, не оглядываясь.

Глава 14. Дракон

— Господин, ваша супруга скончалась! — дрожащим голосом произнёс Джордан. Эта новость застала меня, когда я вернулся в поместье.

Я не обернулся. Просто кивнул.

Как будто ждал этого. Как будто молился об этом.

Как будто наконец-то можно было выдохнуть.

Леонора осталась у своих родственников. Послезавтра — помолвка. Сегодня — последние приготовления к похоронам.

А я вернулся один.

В дом, где пахнет лилиями и лавандой.

В дом, где ещё вчера недавно дышала женщина, которую я называл своей.

Я закрыл дверь на ключ.

Подошёл к столу. Взял хрустальную вазу — похожую на ту самую, что стояла на камине в день похорон матери, и бросил её на пол.

Звук был резкий, чистый, почти освобождающий.

Осколки разлетелись по ковру, как слёзы, которые я так и не пролил.

«Не плачь! Не вздумай жалеть маму! Люди — это ресурс!» — прошептал я вслух, повторяя слова, которые когда-то выучил наизусть, как молитву.

А где-то глубоко внутри, в том месте, куда не достаёт ни гордость, ни драконья чешуя, зашептал другой голос: «Но это же мама…»

Я делал так только один раз в жизни.

В десять лет. После похорон. Я случайно разбил вазу с цветами, стоявшую в маминой комнате. Я зашел туда, словно не веря в то, что случилось. Словно застану ее там, на пуфике возле трюмо, занятую очередной подготовкой к балу.

Когда я поднимал осколки, случайно порезал ладонь.

И вдруг стало легче.

Потому что боль стала понятной. Вот — осколок. Вот — кровь. А не эта пустота в груди, от которой хочется вырвать сердце и выбросить.

Сейчас я сделал то же самое.

Опустился на колени. Поднял самый острый осколок.

Сжал в кулаке.

Кровь потекла по запястью, капля за каплей, на ковёр, на паркет, на память.

Но лицо моё оставалось спокойным.

Глаза — сухими. Только дыхание сбилось.

«Вот он, осколок. Мне больно, потому что я сжимаю осколок. Потому что стекло впивается в мою руку. Только и всего», — сказал я себе, как тогда, в детстве.

Рука дрожала.

Но я не выпускал стекло.

Пусть режет. Пусть напоминает: ты — не человек. Ты — дракон. Люди — ресурс. Драконы не плачут.

Рана на ладони начала затягиваться.

Мгновенно. Бесследно.

Как всегда.

Как должно быть у того, чья кровь — не вода, а пламя.

«А вот если бы я женился на какой-нибудь дамочке без магии, — прошептала память голосом отца, когда я смотрел на исчезающую рану, — ты бы так не мог! Ты бы вырос чахлым, как человечишко!»

Это были его слова. И в них была гордость. Гордость за свой выбор.

Я обернулся — и на мгновение показалось, что его призрак стоит стоит в углу кабинета. В чёрном плаще. С холодными глазами. Как в день похорон мамы.

«Пойдём, сынок! Слуги всё уберут!» — сказал он тогда.

И увёл меня прочь от осколков, от боли, от правды.

Я уже собирался встать, стряхнуть стекло с ладони, снова стать герцогом, а не мальчиком с порезанной рукой…

— Господин! — в дверь ворвался Джордан, задыхаясь. — Пора. Гости уже собираются.

Я замер.

Осколок выпал из пальцев.

Глава 15. Дракон

Она лежала в открытом гробу спокойная, красивая. Как кукла в нарядной коробке. Вокруг нее были лилии. Ее жемчужное платье сверкало, а я пытался навсегда забыть ее. Хотя бы за тот обман с редким даром.

Все соболезновали, говорили шаблонные фразы, словно выученные наизусть для такого случая. Оно так и было. Я видел, что в магазинах продаются книжечки «Слова на любой случай жизни!». И их быстро раскупают.

— Очень жаль, — смахивала слезу старая графиня. — Такая молодая… Смерть никого не щадит, но пусть время излечит ваше горе как можно скорее!

Я не скорбел. Нет. Но я и не был рад. Закончился брак, закончилась неудачная попытка... Закончилась ее боль.

«Ваша речь!» — произнес Джордан, протягивая листочек. Я взял его в руку и стал читать. С выражением, как положено в таких случаях. Я не чувствовал боли от слов про любовь, ведь я не любил ее. Не чувствовал боли от слов о том, что она была лучом света в моей жизни. Это были всего лишь буквы, собранные в красивые слова и предложения. Но тут фраза: «Я больше никогда ее не увижу…».

Она была последней. И я почувствовал, как что-то внутри болезненно сжалось. Впервые. Словно лед сердца дал трещину.

Я смял листок в кармане. И добавил. Этого не в тексте.

— Она была особенной…

Я отошел, давая слово другим. Осознание пришло внезапно. Она ведь что-то значила для меня.

— Господин, — послышался удивленный голос дворецкого. — Последних слов не было в тексте…

Я ничего не ответил. Просто развернулся и направился на выход из зала прощания.

«Люди — это ресурс!» — настойчиво повторял в голове голос отца. Но, однако ж, он так и не женился после смерти мамы. «А зачем? У меня есть наследник! Тебя мне вполне достаточно!» — слышал я его голос.

С того момента, как она умерла, он ни разу не говорил о ней. Не упоминал ее имени. Даже в ее комнате побыстрее сделали ремонт, словно стирая следы ее присутствия в жизни. Ее портреты переехали в подвал и затерялись среди хлама.

Но я почувствовал боль. Пустоту. Словно успел привязаться к ней, к вечно больной, к вечно лежащей.

«Если один человек