Сам Хендон тоже был достаточно живописен. Вокруг относительно новой усадьбы владельца теснились домики, среди которых выделялось здание богадельни, выстроенной из красного кирпича. Вокруг небольшого трактира шумел люд, поэтому Мак предосторожности ради предпочел добраться до церкви с высокой каменной башней, расположенной на северном конце деревни. Там они надеялись узнать, где жил Малком.
С удивлением для себя они выяснили, что в Лондоне его не было. Обнаружить это удалось лишь в конце третьей недели томительных поисков мистера Уилкокса, предполагаемого дружка Малкома. В конце концов, оказалось, что никаким дружком он ему не был. Уилкокс, однако, направил их к другим людям. Им повезло – или Маку повезло, – они нашли тех, кто на самом деле знал Малкома.
Первую половину дня Мак работал, зарабатывая деньги на обратное плавание, вторую половину дня занимался поисками Малкома. Джорджина после неудачной вылазки в таверну сидела в своей комнате взаперти, читая и перечитывая одну-единственную книгу, которую взяла с собой в морское путешествие. Она так ей надоела, что однажды Джорджина просто выбросила ее в окно и едва не покалечила выходившего в тот момент из таверны посетителя. Хозяин был так раздражен происшествием, что хотел выселить их на улицу. Но все обошлось. Ее, однако, это маленькое приключение развлекло. Джорджина была готова лезть на стену от тоски или вновь выбросить что-нибудь из окна и посмотреть, что произойдет дальше. Наконец, прошлой ночью Мак вернулся с отрадными вестями – Малком живет в деревушке Хендон.
Уже сегодня, буквально через какие-нибудь минуты, она встретится со своим женихом! Она была так возбуждена, что едва могла вынести свое возбуждение. Она одевалась и умывалась сегодня утром тщательно, как никогда. Потратила на это столько времени, сколько никогда не тратила, не слишком-то беспокоясь о своей внешности. Она надела самое лучшее, что привезла с собой – ярко-желтое платье и спенсер в цвет платью. В дороге они немного помялись. Задорные завитушки надежно прикрывались шелковым беретом, тоже желтого цвета. На лоб и на щеки было спущено несколько прядей. Ветер шевелил их, делая лицо Джорджины еще более привлекательным. Щеки горели румянцем, а губы цвели от розовой помады.
Она так хорошо смотрелась верхом на кляче, что все проезжавшие и проходившие буквально сворачивали шею, чтобы разглядеть Джорджину получше. Однако повышенное внимание, вызванное Джорджиной, было отмечено лишь Маком. Сама она поглощена была своими мыслями, воспоминаниями о Малкоме. Воспоминаний набиралось слишком мало, но тем драгоценнее было каждое из них.
Она впервые встретила Малколма в тот день, когда упала с борта корабля Уоррена – допекла его своей сестринской заботой. Вылавливать ее из воды прыгнули шесть матросов. Правда, в основном они плавали ничуть не лучше ее. Малком в тот момент стоял на пристани вместе с отцом и тоже решил разыграть из себя героя. Джорджина без труда выплыла сама, а вот
Малкома пришлось спасать. Но его поступок произвел на нее глубочайшее впечатление, и она сразу в него влюбилась. Ему было всего четырнадцать, ей – двенадцать, но Джорджина решила, что он самый красивый, самый замечательный парень на свете.
Ее чувства не изменились за последующие годы, хотя при повторной встрече ему пришлось напоминать, кто она такая. И потом – напоминать еще раз. Была вечеринка у Мэри-Энн, на которой Джорджина пригласила Малкома потанцевать, – он чуть не оттоптал ей ноги. Ему уже исполнилось к тому времени шестнадцать, он был почти взрослым, но не слишком интересовался Джорджиной, предпочитая общество Мэри-Энн, более близкой ему по возрасту.
Конечно, она еще не решила, что именно с ним свяжет всю свою жизнь, не давала и ему никаких намеков на то, что ее увлечение может перерасти в настоящую любовь. Миновал еще один год, пока, наконец, она не приняла твердого решения. Свой замысел она осуществила, следуя железной логике. Малком, как и прежде, был одним из красивых парней в городе, но перспективы его нельзя было назвать блестящими. Джорджина знала, что мечтой Малкома был свой собственный корабль. Он собирался достичь поставленной цели тяжелым трудом, самостоятельно пробиваясь в жизни. Она же была вполне самокритична в отношении себя, понимая, что далеко не красавица и в толпе ее просто не заметишь. Все пятеро ее братьев были красивы, но что-то произошло, и единственной в семье дочери красоты не досталось. Зато за ней дадут отличное приданое – в день восемнадцатилетия ей подарят корабль. Она будет, как уже стали пятеро ее братьев, полной владелицей корабля. Конечно, она не сможет стать капитаном корабля, но им станет ее будущий муж. Она ясно дала понять это Малкому.
План был хорошо просчитан, ей даже сделалось слегка стыдно, особенно когда план ее сработал. Малком ухаживал за нею несколько месяцев, до ее шестнадцатилетия, а в день рождения сделал ей предложение. Шестнадцать лет, безумно влюбленная и – безумно счастливая. Она перестала думать о том, что попросту купила своего мужа. В конце концов, никто его не тянул за руку. Он получал то, чего хотел сам. Как и она. Она была убеждена, что Малком испытывает к ней теплые чувства, а со временем полюбит ее так же, как и она его. Таким образом, все было бы замечательно, если бы не проклятые англичане!
Они вмешались. Ее братья пытались вмешаться тоже. Она узнала, к своему удивлению, что они лишь из сочувствия разрешили помолвку, полагая, что до восемнадцати лет она еще десять раз переменит решение. Раньше же выйти замуж ей просто не позволят. Она их надула, и с конца войны, каждый раз приходя из плавания, братья пытались уговорить ее забыть о Малкоме и выбрать другого мужа. Тем более, и предложения ей были. Приданое тянуло сильным магнитом. Ну а она сама, с удовольствием отмечая приятные перемены в своей внешности за последние несколько лет, оставалась верной своей первой и единственной любви, хотя все труднее становилось найти оправдание, почему за четыре прошедших с войны года Малком не вернулся и не женился на ней. Наверное, причина была веская. Сегодня она ее узнает. Она выйдет за него замуж прямо здесь, в Англии.
– Вот его домик, девочка.
Джорджина взглянула на ухоженный аккуратный домик с белыми стенами и красивыми розовыми кустами вокруг. Она нервно потерла руки и не двинулась с места, хотя Мак попытался помочь ей сойти с лошади. Она так была погружена в свои мысли, что не могла припомнить, как они остановились у церкви и получили объяснение, где живет Малком.
– Может быть, его нет дома?
Мак ничего не сказал, только терпеливо держал наготове руки, чтобы помочь ей сойти с лошади. Из трубы шел дым. Дом был обитаем. Джорджина кусала губы, наконец, расправила плечи. В конце концов, что ей было нервничать? Она выглядела прекрасно. Она выглядела значительно лучше той, какой Малком помнил ее. И ему наверняка будет приятно, что она сумела его разыскать.
