Он перестал выбираться в центр и перешел на доставку готовой еды, а любимые прежде кофейни и пабы превратились в пыточные аттракционы: только перешагнув порог, он уже мог сказать, когда и что ел каждый человек в зале, каких животных содержал и как давно не мылся.
Очередная ссора с Кирси не заставила себя ждать — она же оказалась последней. Доставка, клининг и реклама копирайтинга довели баланс на счету до нуля, и Туомас все-таки влез в заначку. Отложенные на отпуск деньги неотвратимо таяли. Спустя неделю он уже не помнил, как вышло, что вместо логичных объяснений вынужденных трат на голову Кирси вылилось столько брани, что девушка в ужасе отпрянула, подхватила сумочку и захлопнула за собой дверь. Навсегда. Прячась за шторой, Туомас трусливо провожал ее взглядом до такси, но, вопреки ожиданиям, совершенно не ощутил тревоги, а позже так и не собрался позвонить с извинениями.
Убедившись, что злость не сдает позиций, а кофе превратился в неработающий наркотик, Туомас прибег к давно испытанному способу и отправился к психологу. С четырнадцати лет он успел побывать у многих, и для него мозгоправы не были ни шарлатанами, ни волшебниками. Никто из них не владел чудесным настоем, вызывавшим потерю памяти, — но спустя годы Туомас испытывал к ним благодарность за попытки.
На визит ушла немалая сумма, но Туомас перестал беспокоиться о деньгах. Без работы его сбережения стремительно превращались в ничто, а потому спасение от напасти стоило любых средств. Но в этот раз — как и во все прочие — чуда не случилось. Стареющая дама в пенсне усадила его на дизайнерский стул и долго расспрашивала о детстве на островах, военной службе и отношениях с сестрой. Когда по итогу она искусно подвела черту под типичным проявлением эдипового комплекса, Туомас не поверил своим ушам. Возможно, стоило прочесть отзывы в соцсетях, как обычно советовала Кирси, но теперь было поздно. Разозлившись, он одной фразой донес до испуганной хозяйки кабинета все, что думал по поводу ее выводов. Дама присмирела и назначила новую встречу.
Туомас предпочел не явиться.
Вместе с июлем в Турку пришли дожди и порывистый ветер. Сорвалась очередная сделка, на которую он с таким трудом заставил себя выйти из дома. Вернувшись, Туомас глянул на календарь — со злосчастной ночи в лесопарке прошло ровно четыре недели. Он сдвинул плотнее армию кактусов, заслоняя фоторамки с Кирси и Ханной, сварил еще одну — пятую за день — чашку кофе, включил первый альбом «Металлики» и решил наконец-то открыть подброшенную бродягой книгу про оборотней.
Все это время она провела в рюкзаке, словно бесполезный талисман: потрепанный мягкий переплет, разлохмаченные уголки обложки и чуть больше трехсот страниц, пожелтевших и почти прозрачных. Ее бывший владелец за три недели ни разу не попался Туомасу на глаза — но дела шли все хуже, и теперь исчезновение сумасшедшего казалось дурным знаком.
На первой странице его встретили большие буквы в рамочке: «Если вам в руки попала эта книга, ваши шансы выжить в первую Луну резко повышаются». Туомас пролистнул содержание и начал читать. Связный вопреки ожиданиям текст казался затейливым сборником городского фольклора о нечисти в современном мире.
Проглотив первую главу, он начал вторую; увлекшись, почесал заросший подбородок и вскрикнул — на ногте расплывалось красное пятнышко, кожу саднило. Рука потянулась к тележке в изножье кровати: Туомас перестал убирать маникюрные ножницы в ящик стола и всегда держал их поблизости. Кофейная чашка, жалобно тренькнув, покатилась по зеркальной столешнице. Вытерев лужицу, Туомас не слишком удивился, когда обнаружил, что ранка под губой уже полностью затянулась.
Еще недавно ногти росли как-то медленнее; спустя две пары дырявых носков он догадался, что стричь их раз в неделю недостаточно, и перешел на режим через день. Из ванной исчез пузырек с перекисью: любой порез превращался в едва заметный след быстрее, чем Туомас успевал достать ватный диск. Он стал бриться каждый вечер, после душа, но по утрам из отражения на дверце шкафчика все равно таращился всклокоченный рыжий мужчина лет на десять старше с отросшими до плеч патлами и заметной щетиной.
И вот теперь в этой странной книге по выживанию для оборотней Туомас нашел сразу все: и вспышки гнева, и ногти, и болезненную чувствительность к запахам, и мгновенное заживление ран. Книга обещала, что скоро он станет метить углы и предметы, словно собака, — придется следить за ширинкой на людях. И все же, и все же… Мысль о том, что в лесопарке его укусил настоящий оборотень, казалась бредовей некуда.
Если бы не одно «но».
Других причин, чтобы объяснить все и сразу, у Туомаса не нашлось. К шести вечера он проглотил книгу целиком, к восьми перечитал избранные места еще раз с чувством, будто автор стоял у него за плечом целый месяц… Но тогда выходило, что сегодня в полночь он превратится в безумного зверя. Мозг отказывался в это верить.
Туомас вымыл чашку и заварил вместо кофе чай — черный, с тремя ложками сахара. Нервозность усилилась: он то и дело принимался листать книгу, открывая в любом месте и обещая себе не принимать всерьез ни одной фразы, но сомнения лишь росли, пока за окнами медленно угасало июльское солнце. Макушки деревьев чернели на фоне сизо-багряного неба, вдали тревожно кричали чайки — близилось полнолуние.
Без пяти десять в дверь постучали.
— Ханна! — Он застыл посреди квартиры, словно нашкодивший малолетка. Стук повторился. На этот раз тише.
Туомас распахнул дверь и не сильно удивился, увидев на пороге того самого сумасшедшего бродягу.
— Позволишь? — Мужчина переминался с ноги на ногу, не решаясь войти.
Туомас посторонился, пропуская гостя. Тот явно приготовился к встрече — сменил одежду на чистую, принял душ, и от прежнего облика остались только запавшие глаза и клочья седых волос.
— Я так и думал, что ты можешь появиться. — Туомас совершенно не испытывал страха перед незнакомцем. — Садись за стол, я как раз думал заварить…
Мужчина резко шагнул вперед, оборвав его на полуслове.
— Ты же прочел ее, так? Скажи, что прочел! Не представляю, как успею тебе объяснить… — Гость в панике поискал глазами часы.
Туомас медленно выдохнул, но решил держаться до последнего. Нельзя позволять раздражению диктовать условия.
— Можно и представиться для начала. Я Туомас…
— Значит, не читал!
Туомас прошел в комнату и вернулся с книгой.
— Читал. Но ты…
Бродяга выхватил томик, пролистал до конца и ткнул заскорузлым пальцем в карандашную надпись на задней обложке, куда Туомасу и в голову не пришло заглянуть.
«Если понадобится помощь, звони. Найджел Уотерби».
Дальше следовал набор цифр.
«Значит, британец», — Туомас
