Портреты членов Политбюро красовались на страницах учебников и плакатов, и поэтому их лица были знакомы любому советскому школьнику. Первым в списке числился глава партии и государства Леонид Брежнев. За ним следовали председатель Совета министров Алексей Косыгин, министр обороны Дмитрий Устинов — оба в свое время имели непосредственное отношение к ленинградскому военно-промышленному комплексу — и Михаил Суслов. На кремлевском Олимпе он пользовался репутацией «серого кардинала», отвечавшим за чистоту и цельность коммунистической идеологии. Но Владимиру Путину, наверное, особенно хорошо запомнилось лицо пятидесятилетнего Юрия Андропова, в 1967 году назначенного председателем КГБ. Через пять лет по настоянию Брежнева его ввели в состав Политбюро — верный признак усиления политического влияния возглавляемого им ведомства, в свое время ставшего мрачным символом диктатуры Сталина. Тогда Путин, конечно, даже представить себе не мог, что через 30 лет он займет на Лубянке место Андропова.
Однажды летом 1970 года семнадцатилетний Владимир постучал в массивную дверь дома №4 на Литейном проспекте. Большинство ленинградцев старалось как можно реже приближаться к этому зданию, в котором находилось Управление КГБ. Будущий начальник Путина так рассказал о его визите в интервью «Комсомольской правде»: «Желание работать в КГБ появилось у Путина если не в детстве, то, по крайней мере, в юности. Сразу же после окончания школы он пришел к нам в управление и с порога заявил: „Хочу у вас работать“». По словам Путина, сначала он мечтал стать летчиком, но уже в 16 лет твердо решил, что непременно будет носить погоны офицера КГБ. Здесь, конечно, не последнюю роль сыграл тот факт, что его дед когда-то работал в этой системе. Правда, будущие сослуживцы Путина были тогда несколько удивлены, потому что к ним уже давно никто не обращался с подобной просьбой. Юному посетителю сразу же дали понять, что это возможно только после прохождения службы в армии или окончания высшего учебного заведения. «А предпочтительнее какого?» — спросил Владимир. «Юридического», — ответили ему. Тогда Путин использовал все возможности для поступления на юридический факультет Ленинградского университета, находившегося на 22-й линии Васильевского острова, то есть в центральной части города. Это было непросто. Ему пришлось преодолеть сопротивление родителей, надеявшихся, что их сын выберет профессию инженера. Но в конце концов Владимир все же настоял на своем. Но тут выяснилось, что для зачисления на юридический факультет необходимо получить рекомендацию от райкома партии или комсомола. Исключение делали только для тех, кто окончил среднюю школу с отличными оценками. К чести Путина, нужно сказать, что он успешно преодолел все препоны и с первой же попытки поступил на желанный факультет.
Через несколько недель Путин отпраздновал свое восемнадцатилетие, а на следующий день услышал по радио, что Александр Солженицын стал лауреатом Нобелевской премии по литературе. По всей вероятности, Путин к этому времени уже прочел повесть Солженицына «Один день Ивана Денисовича». О Горбачеве, занимавшем тогда пост первого секретаря Ставропольского крайкома партии, было известно, что он относился к диссидентам с определенной долей симпатии. Напротив, первый секретарь Свердловского обкома Ельцин, в середине семидесятых годов приказавший снести дом Ипатьева, в подвале которого в 1918 году была расстреляна царская семья, избегал любых контактов с конформистами и вообще своими манерами и стилем управления во многом был схож с Григорием Романовым.[1]
О чем думал Владимир Путин, слушая сообщение о награждении Солженицына? Вряд ли он был сильно удручен или обрадован им. Огорчен же Путин был тем, что, как он сам говорил позднее, его по возрасту не взяли на службу в КГБ. В одном из интервью Путин всячески оправдывал существование так называемых «информаторов» и утверждал, что государство имеет право использовать тайных агентов для получения необходимой информации.
Но вряд ли Владимир Путин собирался заниматься таким бессмысленным и малопочтенным делом, как травля диссидентов. Несомненно, его привлекала иная сфера деятельности КГБ. Ведь именно в тот памятный год правительство Вилли Брандта начало проводить свою знаменитую Восточную политику, и в отношениях Советского Союза с Западом наметился переход к разрядке международной напряженности. В результате ФРГ сделалось основным европейским торгово-экономическим партнером СССР. В феврале 1970 года между Москвой и Бонном было заключено первое соглашение о поставках природного газа. В августе федеральный канцлер Брандт и Леонид Брежнев подписали в Москве договор, заложивший основу дальнейших отношений между двумя государствами.
Хотел ли Владимир стать советским Джеймсом Бондом? Едва ли. Во-первых, ему не хватало нужной подготовки. Он не служил в армии, но в университете на всех факультетах имелись военные кафедры, и Путину, как, впрочем, и другим студентам, вовсе не надо было надевать погоны и идти под ружье. Конечно, Путину пришлось отправиться на военные сборы на последнем курсе, однако он и его сверстники наверняка восприняли их как своеобразные уроки физкультуры с несколько большей нагрузкой. После окончания университета Путину было присвоено звание «лейтенант запаса».
В свободное время он по-прежнему активно занимался спортом, успешно осваивая новые приемы самбо и дзюдо. Согласно официальной установке, боевыми единоборствами могли заниматься только те, кто так или иначе был связан с КГБ и милицией.
В 1973 году на третьем курсе Путин стал мастером спорта по самбо, в 1975 году — по дзюдо, а еще через год, уже будучи сотрудником КГБ, выиграл первенство города по этому виду японской национальной борьбы. Правда, один раз он все же проиграл схватку с тогдашним чемпионом мира Владимиром Кюлленнином. Один из однокурсников Путина рассказал корреспонденту еженедельника «Московские новости» историю, в которой будущий президент предстает в довольно неприглядном свете. Одержимый желанием добиться высоких спортивных результатов, он на втором курсе уговорил одного из своих друзей, никогда не занимавшегося таким серьезным видом спорта, как дзюдо, заменить на соревнованиях заболевшего члена команды. За день до состязаний Путин попытался обучить приятеля нескольким приемам. Но это не помогло, и история закончилась трагически. Во время схватки у друга Путина произошло смещение позвонков. Вскоре он умер в больнице. Капитан команды Путин несколько лет испытывал муки совести. Ко всему прочему его чуть было не исключили из университета. По словам сокурсника, на похоронах он плакал навзрыд. Однако сам Путин в книге «От первого лица» описывает этот эпизод совершенно по-другому.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
