Читаем без скачивания Искатель, 2013 №2 - Александр Бычков

— Не похоже, — покачал головой Перепелица, закуривая сам и подкуривая сигарету Усманову. — Есть свидетель.

— Свидетель? — разочарованно выдохнул Усманов.

— Да, билетный кассир. Он до смерти испугался этих недоносков и сидел как мышь в своей будке. Он сказал, что когда они закончили избивать Расторгуева, то просто ушли с перрона еще до прихода поезда, причем… — Перепелица шумно затянулся, — причем шли спокойно, не убегая, как будто сделали свое дело, а потом — пропали…

— Куда — пропали?

— Кассир не видел. Просто пропали, и все, как будто их и не было вовсе… И еще… Кассир уверенно утверждает, что когда Расторгуев встал и пошел к подъезжавшему поезду, его кто-то толкнул…

— Куда?

— Под поезд! Движение тела было такое, будто кто-то ему помог… упасть…

— Так, слушайте, Перепелица, тут уже мистика какая-то пошла! — резко прервал его полковник. — «Исчезли»… «толкнули»… Этот кассир, случаем, не пьяный был?

— Ну, в общем-то, да… — нехотя признался Перепелица. — Попахивало от него… Это местный, пенсионер, выпивает…

— Ну, а-ха-ха, — облегченно рассмеялся помрачневший было Усманов, — понятно… А машинист что говорит?

— Машинист? — тут Перепелица еще больше скис. — Он говорит, что Расторгуев вроде бы бросился сам…

— Понятно… Ну и что дальше?

— А дальше я связался с женой потерпевшего — Татьяной Николаевной. Она сказала, что муж ее страдал затяжными депрессиями, запоями, вступал в беспорядочные половые связи…

— Блин, Перепелица, говори русским языком — изменял! Тоже мне, кот ученый…

— Ну да. Она и рассказала мне о Ганине. Ганин этот оказался довольно странным типом. Вроде бы и божий одуванчик, а что-то в нем есть… Вроде бы и искренне он оплакивал Расторгуева — как говорят свидетели, своего единственного друга, — но о чем-то явно недоговаривал… И еще, самое главное, оказалось, что мое второе дело связано с первым…

— С погибшей Мещеряковой?

— Да. Оказалось, что она тоже была подругой Ганина и тоже приходила к нему в гости.

— Совпадение?

— Не похоже. Я навел справки, оказалось, что и предыдущие две подруги Ганина тоже погибли при странных обстоятельствах — то ли несчастный случай, то ли самоубийство, в рапортах моих предшественников констатированы самоубийства, но веских доказательств нет.

— Были ли они в гостях у Ганина?

— Неизвестно. Их родители не знают, где они были до своей смерти, хотя Ганина знают хорошо и подтвердили факт связи.

— А другие подруги? Друзья?

— Друзей у него больше не было, а другие подруги живы-здоровы, все три замужем, имеют детей. Правда, те три пропавшие подруги Ганина — это те, с которыми он имел дело в последние лет пять, а другие три — это давнишние, институтские еще…

— Версии?

— Версия у меня одна: есть какой-то «икс» в этом уравнении, который мне остается неизвестным и который связан со всеми остальными его членами. Нутром чую, что эти несчастные случаи и смерть Расторгуева связаны хотя бы тем, что все они были близкими Ганину людьми и по крайней мере двое из них были у него в гостях, в его домишке в Валуевке.

— А дома — нашли что-нибудь?

— Вообще-то нужен ордер и обыск по полной программе, но у нас недостаточно улик против него, тем более что Расторгуева били вообще «левые» ребята. Но все же я кое-что там посмотрел…

— И что?

— Странный он человек. Картины у него хорошие, но чудные — очень уж настоящие какие-то…

— Ну, картины, Перепелица, это еще не основание для подозрений, — как-то чересчур торопливо проговорил Усманов, а потом хлопнул ладонью по крышке стола и встал. — Думаю, дело выеденного яйца не стоит и «глухаря» нам на этот раз удалось избежать точно. Расторгуев был пьян, упал со скамейки, разбил себе голову и нос, потом, будучи в стельку пьян или страдая приступом депрессии, упал на пути электропоезда. Пьяный кассир, под впечатлением происшедшего, придумал историю об исчезающих подростках и невидимых толкателях на пути. Вот и все — дело можно закрывать с вердиктом несчастный случай или самоубийство — в зависимости от того, как трактовать…

— А как же погибшие подруги?

— Все очень просто: три самоубийства — вот и все, тем более что предыдущие следователи постановили то же самое о двух первых случаях, — Усманов как-то странно посмотрел на Перепелицу, и последнему показалось, что он чуть ли не подмигнул ему, во всяком случае, щека его дернулась… У Перепелицы стало нехорошо на душе — обычно въедливый и ответственный служака-сыщик, старой, еще советской школы, вдруг напрямую давит на Перепелицу под благовидным предлогом ЗАКРЫТЬ дело, даже не разобравшись до конца в деталях, тем более что совпадение всех четырех смертей — очевидно…

— … Нам тут сразу двух «глухарей» на участке не нужно, понимаешь? Не нужно… — откуда-то издалека доносились до Перепелицы обрывки рассуждений шефа. Перепелица вдруг резко взглянул в большие голубые глаза Усманова за стеклами очков и увидел — или показалось, что увидел, — в круглых золотистых бликах очков какое-то солнцевидное лицо, которое было искажено гримасой лютого гнева, а также выражение почти животного страха в глазах шефа…

— …Вы меня поняли, майор Перепелица? Закрывайте оба дела — и с концом! Нам тут «глухари» не нужны!..

Майор Перепелица, силясь подавить в себе жуткое чувство, возникшее в груди, — он впервые за пятнадцать лет работы в областном угрозыске видел Усманова ТАКИМ! — встал, потушил окурок в пепельнице и направился к выходу из кабинета.

— Майор Перепелица…

— Да, товарищ полковник, — уже взявшись за дверную ручку, повернулся к начальнику оперуполномоченный.

— Вы хорошо поработали… Я подам рапорт о ваших достижениях наверх…

— Рад стараться, товарищ полковник…

Ехал домой Перепелица — а жил он далеко за городом — в скверном настроении. Мало того, что обычно свободные в это время дороги вдруг все были забиты пробками, пришлось даже поматериться как следует, еще и голова разрывалась По поводу сегодняшнего. Дело, конечно, не в том, что пока он не видел способа найти разгадку таинственных происшествий — такое неоднократно бывало и раньше, далеко не каждое преступление можно раскрыть вот так, слегонца, почти над каждым надо изрядно попотеть, — а в том, что его мучили какие-то навязчивые мысли, беспокойство какое-то…

И было отчего! Сначала эти жуткие откровения про исчезающих молодчиков и невидимо толкающие руки, потом — ужасный портрет, от которого он в течение нескольких минут просто физически не мог оторвать взгляд, это странное падение с лестницы — он сам отчетливо ощущал, что кто-то толкнул его сверху, и это явно был не Ганин, который еще и не начал тогда спускаться; и, наконец, совершенно немыслимое поведение бывалого следователя полковника Усманова, жуткий блик на его очках, выражение ужаса, этот необъяснимый почти приказ закрыть дело… Нет, это уж слишком! Пора брать отпуск и ехать с женой на юг! «Видимо, я переработал, — подумал Перепелица, — вот уж пятнадцать лет на меня сваливают самую грязь, а отпуска то и дело сокращают да переносят… Нет уж, если завтра же не дадут его, уволюсь!»

Очередная пробка рассосалась, и он разогнал машину — хотелось поскорее оказаться дома, принять горячую ванну, наесться до отвала и лечь спать.

— Агхххх! — протяжно зевнул Перепелица, и лишь пронзительный гудок машины с противоположной полосы напомнил ему, что он чуть не выехал на встречную полосу.

«Проклятье! Так и разбиться недолго! Вот что значит не спать почти всю ночь!»

Перепелица посильнее сжал баранку руля и стал внимательнее следить за дорогой. Как назло, она свернула строго на запад, и заходящее солнце светило ему прямо в глаза. Перепелица открыл бардачок и разочарованно цокнул языком — солнцезащитные очки он, похоже, забыл дома.

«Черт! Что за день такой невезучий? Еще и солнце это!» — Он с какой-то необъяснимой злобой посмотрел на ярко светивший диск заходящего солнца, и… челюсть у него едва не отвисла от удивления! Вместо солнечного диска он отчетливо увидел лицо той самой незнакомки с портрета, фиалковые точки глаз, искривленный гримасой смеха чувственный рот, хищно сверкающие идеально ровные зубы, и в ушах его зазвенел этот леденящий, абсолютно бесчеловечный жестокий смех, от которого кровь стыла в жилах, как от воя волков в диком лесу.

Перепелица зажмурил глаза, чтобы избавиться от навязчивой галлюцинации, и инстинктивно дернулся в сторону всем телом, как это бывает, когда на кожу попадает что-то мерзкое, неприятное, гадкое, вроде паука, червя или слизня, а когда он их открыл, то увидел несущийся на большой скорости ему навстречу бензовоз — видимо, дернувшись телом, он случайно повернул рулевое колесо и выскочил на встречную полосу! Взвизгнули отчаянно тормоза, резко крутанулся руль, а потом ДВА автомобиля столкнулись. Грохот взрыва был таков, что слышен был и в городе, и даже в Валуевке. От черной «Тойоты», равно как и от ее водителя, не осталось ничего…