Прежде чем Винн посмотрела на собаку, её взгляд упал на стену рядом с дверью. Она начала медленно выпирать вперёд. Винн пятилась до тех пор, пока в колени ей не упёрлась кровать.
Серые камни стены прогнулись в комнату, как будто что-то давило на них с другой стороны.
Винн кинулась к углу возле двери и схватила посох. Она скинула кожаные ножны с его вершины, наставив длинный солнечный кристалл на слегка колеблющиеся камни стены.
Что-то похожее на капюшон плаща, скрывающий лицо, появилось из стены. Тяжёлая нога встала на камни пола, и в комнате оказалась крепкая фигура, вдвое шире Винн, но не выше её. Широкая рука с силой откинула капюшон назад, и коренастый гном с негодованием посмотрел ей в глаза.
Испуг Винн сменился гневом:
— Что ты здесь делаешь?
Красная Руда бросил взгляд на всё ещё рычащую Тень. Он не носил бороды, что было необычно для гномов мужского пола, его красные волосы спадали до плеч, закутанных в шерстяной плащ цвета железа. Он выглядел молодо, приблизительно на тридцать по человеческим меркам, следовательно, ему лет шестьдесят или больше. Но Винн знала ещё кое-что.
Красная Руда был старше, чего не было видно из-за того, что он был Хассагкрейг — Ходящим-сквозь-Камень Дред-Ситта.
— Почему вы задерживаете отъезд? — спросил он, проигнорировав ее вопрос.
Она стиснула зубы. Он оставил свою секту, полный решимости присоединиться к ней в поисках Балаал-Ситта, но она не доверяла ему. Он грозил еще более тёмными проблемами, чем Совет.
Из того, что она узнала о Балаал-Ситте, его падение — его полное разрушение — было работой предателя. Того, чьё имя давно забыли, осталось только загадочное название на древнем гномском — Таллухираг, «Бог Резни». Казалось, только Красная Руда знал его истинное имя.
Байундуни — Глубокий Корень — был Ходящим-сквозь-Камень Балаал-Ситта, как Красная Руда в Дред-Ситте. Но связь эта была глубже, чем только это, поскольку Красная Руда утверждал, что тот был его предком, призвавшим его к священному служению Ходящих-сквозь-Камень, опекунов и смотрителей заслуженных мёртвых гномов.
Красная Руда поклонялся этому устроившему геноцид предателю, утверждая, что Глубокий Корень — Таллухираг — не был Падшим, тем, кто олицетворял противоположность того, что представляли гномские Вечные.
Чейн подтвердил своим чутьём правды, что Красная Руда действительно верит в то, что Глубокий Корень не был предателем. Но в вере не было никаких доказательств. Сознательно или нет, все это могло сделать Красную Руду потенциальным орудием Врага через дух массового убийцы. А возможно, он уже им был.
Винн не хотела брать его с собой.
Вдруг она обратила внимание на то, во что он одет.
Он больше не носил черно-чешуйчатую броню Ходящих-сквозь-Камень. На поясе всё ещё были парные кинжалы, наряду с новым, широким гномским мечом в ножнах. Но длинный железный посох в его большой руке был первым плохим знаком. Он был одет в коричневые брюки и рубашку из небелёного холста, выглядывавшую из-под шерстяного, темно-оранжевого плаща.
Удивлённая, она уставилась на его одеяние:
— Зачем ты надел это?
— Для маскировки, — спокойно ответил он.
Было еще кое-что в Красной Руде: он вел себя не как типичный гном. Большинство из его народа не спешило проявлять отрицательные эмоции, предпочитая дружелюбность. Их широкие лица обычно выражали все их эмоции, а говорили они раскатистыми громкими голосами.
Голос Красной Руды слишком часто был низким и тихим, его темные глаза были лишены искренних эмоций его народа. Она никогда не могла быть уверена, что подразумевается под его словами. И хотя она не была религиозной, его выбор маскировки, что плащ, что посох, показались ей кощунственными.
Красная Руда «замаскировался» под ширвиша Бендзакенджа, Отца Языка, гномского Вечного, покровителя истории, традиций и мудрости. Это было максимально удалено от обманов Таллухирага.
— Сними это, — сказала она ему.
— Ширвиши Отца Языка часто путешествуют по северным землям. Я не хочу быть слишком заметным во время поездки.
— Я сказала… сними это.
У любого, кто поклонялся слуге Врага, не было права притворяться ширвишем, религиозным служителем Отца Языка.
— Когда мы отъезжаем? — спросил он.
— Я не соглашалась брать тебя с собой.
— Это было улажено в справедливом обмене с твоим товарищем.
Винн отвела взгляд.
Чейн сломал свой меч, пытаясь открыть огромные железные двери из-за ее навязчивой идеи найти Ходящих-сквозь-Камень. Когда они вернулись в Гильдию, появился Красная Руда. Он принес Чейну новый меч, выкованный из самой прекрасной гномской стали, о котором Чейн, с их скромными финансами, мог только мечтать.
Чейн доверял Красной Руде ещё меньше, чем Винн, но он нуждался в новом мече. На предложение одного из них, да ещё и такого мастерства, он не сказал ни слова отказа.
— Так когда мы отправляемся? — переспросил Красная Руда.
— Я не знаю. Я жду финансирования и… обсуждения других вопросов.
Она не собиралась говорить ему больше, чем необходимо.
Красная Руда отвернулся:
— Я в Гарвест Инн, к западу от района Имперского Грейлэнда. Пошлите сообщение, когда будете готовы, — он сделал паузу, стоя к ней спиной. — Сделайте это заранее, чтобы не уехать без меня.
Тень снова громко зарычала. Хотя тихий голос Красной Руды не изменился, эти последние слова походили на угрозу. Или, возможно, Тень выловила кусочек памяти, мелькнувший в мыслях гнома. Так или иначе, Винн промолчала, и Красная Руда шагнул к стене, а потом прошёл сквозь неё.
Она опустилась на краешек кровати, чувствуя себя на пределе сил, и запустила пальцы в загривок Тени. Собака прижалась мордой к её шее, но мягкий мех и теплый, влажный язык не успокоили её. Винн посмотрела на дверь.
Где же Чейн?
* * *
Проснувшись в сумерках, Чейн быстро оделся, ненадолго задержавшись перед зеркалом. Он попытался пригладить рвано подрезанные, рыже-каштановые волосы. Несколько предметов, результаты его ночных вылазок в город, лежали на комоде. Он пока не сказал Винн об этих дополнительных приобретениях.
У меча, который Красная Руда принес ему, теперь были простые кожаные ножны. Новый плащ из темно-зеленой шерсти с глубоким капюшоном свернутый лежал на краю комода. На нём покоился такой же длинный шарф, пара новых кожаных перчаток и два небольших кожаных треугольника, сшитых по краю.
У него в списке были ещё два пункта, и сегодня ночью он должен был не опоздать.
Промчавшись через маленький проход во внешний коридор, Чейн захлопнул дверь в свои гостевые покои и поторопился к лестничному пролёту. Он спустился до уровня земли, но не вышел во внутренний двор. Вместо этого он нырнул в одну комнату на первом этаже, обставленную рабочими местами, книгами, хитрыми стеклянными приборами и другими инструментами. Повернувшись, он направился к другому лестничному пролету.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
