— Ско-олько? — выкатила Квашня глаза. — Да что же это творится-то на белом свете? Да откуда такие бешеные цены взялись? Она и двадцатки не стоит!
— Знаете, что! В магазине она как раз не меньше стольника, а прочли ее только раз! — недовольно парировал я. — Все, сегодня никаких скидок! Ни рубля! Не хотите — не берите! У меня ее через час-другой за полста с руками оторвут!
— Не надо мне сказки рассказывать! И подержанная она вовсе — вон, уголок подмятый!
— Вот, за уголок и единственную читку целый полтинник и сбрасываю. Цена окончательная, обжалованию не подлежит!
— Бабушка, ну он же правду говорит. В магазине точно не дешевле ста рублей будет. Так и давай возьмем, за пятьдесят-то, — вклинилась вдруг внучка.
— Ну, ты! — рявкнула Квашня на нее, явив свое второе, вовсе не уговаривающее лицо. — Молоко еще на губах не обсохло, бабку учить! А ты давай, не выпендривайся! Двадцать рублей — и радуйся, что сбагрил!
— Могу и за двадцать, — усмехнулся я тогда. — Только предварительно давайте до рыночка дойдем — ведь квартал всего, — а там, в мясном ларьке выберете самую дорогую колбасу: рубликов по полтысячи за кило, да и повозмущайтесь, как здесь: откуда, мол, такие бешеные цены. И предложите купить палочку по двести рубчиков. А я тем временем в сторонке постою, да послушаю, что вам продавец скажет.
— Дюже умный нашелся, да? — мгновенно покраснев, взревела Квашня. — Вот, в следующий раз с…ть на свои книги будешь!
Внучка прыснула. Я ничего не понял.
— А это еще к чему?
— А к тому, что помнишь, как с месяц назад просил свою макулатуру покараулить, пока сам в сортир на рынке бегал? Помнишь? Вот я и говорю: с…ть! Будешь! На свои книги!
— С какой стати мне собственный товар портить? Уж лучше тогда я тебя оболью. От морды до ж…, — отбросил я вежливость.
М-да-а. Лучше бы уж промолчал. Разве может человек так громко визжать?
— А-а-а! Хулиган! Свинья! Мерзавец! Люди, вы слышите? Он меня обос…л!
— Бабушка, — засмеялась внучка. — Ну что ты, в самом деле? Пошли отсюда!
— Заткнись! Яйца курицу учить! А на тебя я быстро управу найду! В милиции! Ты у меня завтра же с утра здесь стоить прекратишь! Гад, идиот, маньяк сексуальный!
Хохочущая внучка с трудом утянула Квашню в направлении рынка.
Но, как оказалось, это была лишь первая серия конфликта. Примерно через полчаса «обос…ная», уже с полными сумками, опять проходила мимо меня. Одна. Сделал вид, что скандалистки не замечаю. Как бы не так! Квашня замедлила шаг:
— Дурак! Тьфу! Идиот! Тьфу! Свинья! Тьфу! Скотина! Тьфу! — награждала она меня многочисленными ругательствами, сопровождая каждое смачным плевком: еще хорошо, что не на книги, но все одно: это она уже перехватила.
Я быстренько обежал свой магазин на газоне и преградил скандалистке дорогу. Она враз заткнулась и испуганно замерла с сумками в руках. Возможно, ожидала, что сейчас ей врежут по физии? Ну уж нет, за эту холеричную пузанью рисковать срок получить… Оно мне надо? Мы пойдем другим путем. Соглашательным, как учил меня знакомый психолог.
— Так что вы мне сообщить-то хотели? А то издали плохо расслышал. Не повторите? Пожалуйста… — вежливо попросил я и даже игриво поклонился.
Квашня взбодрилась, поняв, что бить ее, по крайней мере, не собираются.
— Ты гад, дурак и идиот!
— Ну, это-то я и сам давно и прекрасно знаю. Но вы-то ведь умная, или как?
— Да! — подставилась не подозревающая о «соглашательном варианте общения» и явно сбитая с толку несостоявшаяся покупательница.
— Так чего ж вы тогда с дураком связались? Известно ведь: с кем поведешься… И не заметите, как сами идиоткой станете.
— Да ты… Ты не только дурак! Ты еще и жид вонючий!
Эге, что-то новенькое-национальное. Ладно, продолжаем в том же духе.
— Разумеется. Смердящий и злоуханный. Разве не чувствуете: от меня за километр таким смрадным амбре несет, что люди в обморок падают! А вы стоите здесь рядом и тоже активно прованиваетесь.
— Да ты вообще больной! Тебе лечиться надо!
Ага, выходим на новый уровень общения.
— Целиком и полностью согласен! Завтра же не выхожу на торговлю, а укладываюсь на полное обследование в лучшую американскую клинику!
— Тебя уже только гробовая доска и вылечит!
Так. Накал беседы возрастает в геометрической прогрессии.
— Какие проблемы? Завтра же поспешаю заказывать гроб, могилу и памятник. Помянуть придете? Усиленно приглашаю. Как же: наилучшая клиентка! А я вам еще из гроба улыбнусь и ручкой помашу…
— Ты-и-и! — на побагровевшем лице Квашни отчетливо проступили сизые пятна. — Надо мной издеваться? — орала она до хрипа в голосе. — Я всюду пойду! Я до президента дойду! Я все равно твою торговлю прекращу-у-у!
Голос Угрожательницы сорвался на высокой ноте, перешел в надрывный кашель. Я поспешно ретировался к книгам: еще даст дуба прямо на тротуаре, доказывай потом, что не верблюд… Квашня, тяжело дыша, плюхнула полные сумки на асфальт и судорожно обтерла лицо и шею носовым платком. Потом молча погрозила мне пухлым кулаком, подхватила поклажу и, тяжело тупая, удалилась восвояси.
Больше она к моему развалу никогда не подходила.
НЕОБХОДИМОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ
За время торговли подержанными литературными изданиями у меня было достаточно времени подумать, почему именно возле моего развала столь часто возникают конфликтные ситуации. На роль истины в последней инстанции вовсе не претендую, однако кое-какие соображения на означенную тему имеются.
Начнем с того, что абсолютное большинство россиян живут в двадцать первом веке в условиях постоянных стрессовых ситуаций. Которые столь же постоянно требуют разрядок, «стравливания пара». А моя торговая точка для этого подходит чуть ли не идеально.
И в самом деле: у той же Квашни наверняка хватает сообразительности понять очевидное. То бишь, начни она скандалить по поводу «бешеных цен» в любом супермаркете, требовать, чтобы ей продали продукцию гораздо дешевле указанной на ценнике, всячески оскорблять продавца, да при том еще плюясь перед прилавком — и на месте распри быстро появятся охранники магазина. Сама же вздорщица в этом случае наверняка угодит в ту же милицию (никак не привыкну к слову «полиция») и отнюдь не в роли пострадавшей. А вот на меня, не имеющего службы собственной безопасности, почему бы и не попробовать наехать?
«Ах, ты со мной не согласен, втрое не уступаешь? Так я тебя хотя бы на словах изничтожу!». «Ах, в том же духе еще и отвечаешь? Да кто ты такой, что себя со мной равнять вздумал!»
И итоговые пустопорожние угрозы: «Там с тобой разберутся!» — или: «Прекращу-у-у!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
