Его ледяные пальцы шевелились, и лицо вдруг стало надвигаться на меня, я увидела совсем близко, как его беловатый язык быстро облизал фиолетовые губы…
Я рванулась вверх, обеими руками судорожно оттолкнув его от себя, сама покачнулась от этого движения, в глазах снова потемнело, я на секунду прислонилась виском к дверному косяку — и ринулась в прихожую, потом на лестничную площадку, прочь, прочь…
Эта дверь прямо посередине, такая знакомая, синяя с золотыми гвоздиками и тонкой проволокой крест-накрест. И яркий рубин электрического звонка — но я не вполне владела дрожащими пальцами, я просто отчаянно застучала кулаками в эту мягкую дверь.
— Открой!!! Слышишь?!
ГЛАВАV
Сноп света ударил в упор, раздробившись на толстом узорном стекле, — и погас одновременно утихшим шумом мотора. Машина припарковалась у самого подъезда, и Грег услышал щелчок открываемой дверцы — услышал, уже стремительно взбегая вpepx по лестнице.
Он, конечно, понимал, что это могли быть и не они.Даже скорее всего не они, мало ли машин паркуется у подъездов жилых домов, а разглядеть в темноте через рифленое стекло очертания автомобиля почти невозможно. Нет, не они, — ведь на автобусной остановке их не было, и никто не следил за ним, идя вместе с той девушкой он прошел два квартала от остановки до подъезда. Откуда им было знать, в какую сторону он пошел, в какой дом, в какой подъезд? На девяносто девять процентов — не они…
Внизу длинным натужным звуком скрипнула дверь — и Грег, он был уже на третьем этаже, бросился к двери, первой попавшейся, крайней справа, изo всех сил затарабанил обоими кулаками. Дверь молчала — а внизу уже слышались шаги, и мужской голос спросил что-то, превратившееся в неясный гул, а другой голос, тоже мужской, ответил, и, может быть, это все-таки…
Замок, наконец, щелкнул, и Грег навалился на дверь раньше, чем она открылась, и, очутившись внутри потерял равновесие и рухнул на колени, сминая в гармошку длинный ворсистый коврик в прихожей. поднявшись на ноги, Грег сначала нагнулся и поправил эту дорожку, аккуратно разгладив ее по углам, — и только потом поднял глаза на хозяина квартиры.
— Я… здравствуйте.
Невысокий старый человек смотрел на него совершенно спокойно и равнодушно, в его глазах, совсем маленьких и далеких за толстыми стеклами очков, не вспыхнуло ни возмущения, ни испуга, ни даже малейшего интереса к ворвавшемуся в его квартиру грязному оборванному бродяге. Грег сглотнул, опустил глаза и еще раз поправил носком ботинка уголок ковровой дорожки. Хозяин должен был спросить: что вы здесь делаете? Или хотя бы: кто вы?
Но он сказал:
— Ванная налево, молодой человек.
…На дне ванны овальной лужицей остался черный осадок, и Грег еще раз прошелся по ней струей холодного душа. Царапины на лице и руках саднило, он отыскал на полке одеколон и, морщась, протер их. Одежда и обувь лежали в углу бесформенной кучей, к которой не хотелось даже прикасаться. Хотелось проникнуться чувством, что эта грязная груда вообще не имеет к нему никакого отношения — в теплом пару уютной ванной это удалось без особых усилий. Грег пожал плечами, накинул махровый полосатый халат, едва доходивший ему до колен, и протер ладонью запотевшее зеркало. Оттуда смотрела исцарапанная, но вполне человеческая, умиротворенная, раскрасневшаяся физиономия, и он даже усмехнулся. Нервное напряжение спало совершенно, весь этот дикий ужас со стрельбой и погоней казался абсолютно нереальным.
Но, тем не менее, сейчас он находился в чужой квартире — поздно ночью, без документов и денег, даже без одежды в приличном состоянии Хозяин, так любезно спровадивший его в ванную, очень даже мог сейчас звонить в полицию или уже открывать им дверь. Что было бы с его стороны вполне логично, так что этот вариант стоило как следует продумать. Грег приоткрыл дверь, впуская из кори-дара прохладный воздух. В настоящую его историю полицейские в жизни не поверят. Надо сочинить чтo-нибудь простенькое, совершенно не содержащее криминала, бессмысленное и вместе с тем правдоподобное — вроде потрясающего экспромта той девушки в автобусе. Она сейчас, кстати, где-то совсем недалеко, она не вызывала лифт, а пешком люди обычно не ходят выше третьего этажа. Может, онa даже в соседней квартире… он мельком взглянул зеркало и рассмеялся в лицо своему озабоченному отражению. Здоровый мужик всерьез обдумывает воможность позвать на помощь хрупкую девушку… Вот уж действительно весело. Он еще раз плеснул на реки чуть ли не пригоршню одеколона и вышел из ванной. С полицией или с кем бы то ни было лучше всего общаться так же, как и она, — экспромтом. В коридоре никого не было. Казалось, что никого нет и во всей квартире — тишина стояла полная, беспокойная, абсолютная. За приоткрытой дверью напротив еле светилась тусклая лампа — когда Грег вошел, эта комната тоже показалась ему пустой Он обвел взглядом бесконечные ряды книг от потолка фспола, потом повернулся — и увидел хозяина. Старый человек сидел в кресле, уронив безжизненно-расслабленные руки на колени, опустив голову и веки. Грег нерешительно остановился посреди комкаты: заговорить с ним?.. А может, он спит? Старик сидел совершенно неподвижно, и Грег даже вздрогнул, услышав неожиданный ровно-бесстрастный голос:
— Вот приблизительно так все и кончается. Садитесь, молодой человек.
Сам он не пошевелился, даже глаза за стеклами очков казались закрытыми. Грег неловко придвинул к столику табурет и сел, чуть не задев локтем неустойчивую стопку книг на краешке клетчатого пледа. Пора было как-то объясняться.
— Меня зовут Грегори, — сбивчиво начал он. — Все это так глупо… Вы, наверное, думаете, что я какой-нибудь грабитель или… Но, честное слово ..
— Ричард Странтон, профессор.
Грег осекся. Этот человек совсем не интересовался целью и причинами, руководившими незнакомцем, который ворвался в его дом. Ему назвали имя — он назвал свое. Все.
— Простите меня, профессор, — все-таки продолжил Грег. — Честное слово, у меня не было другого выхода. Меня хотят убить, я не знаю, кто, не знаю, почему, — то есть, догадываюсь, конечно, но не понимаю. Только не беспокойтесь, я сейчас уйду. — Он привстал, зацепив уголок пледа, и книги рухнули-таки на пол с грохотом, непомерным для этой тихой комнаты. Пробормотав извинения, Грег стремительно опустился на колени — и услышал сверху все такой же бесцветный и ровный голос профессора:
— Можете остаться. Останьтесь. Так будет лучше.
Грег поднял голову из-под круглого столика и впервые встретился с хозяином глазами. Совсем маленькие за толстыми стеклами, полуприкрытые сморщенными веками, усталые и пустые. Грег медленно поднялся на ноги, не отрывая взгляда от этих глаз, и вдруг сказал, даже не успев ничего подумать в этом направлении:
— Профессор, если вам что-то нужно.. что-то не так, я же вижу, я бы хотел вам помочь..
И Ричард Странтон улыбнулся — От меня ушла женщина, — не снимая с лица улыбки, медленно выговорил он — В другое пространственное измерение. Боюсь, вы мне не поможете, молодой человек.
Грег почувствовал, что нелепо, мальчишески краснеет — но профессор не смотрел на него. Профессор заговорил, и лицо его стало чуть-чуть живым, словно фильм, пущенный со стоп-кадра.
— Машина. Это, наверное, будет вам интересно — да отличие от всего остального. Садитесь, молодой человек. Я изобрел, разработал ее в вашем, наверное, возрасте — сколько вам лет? Двадцать четыре, двадцать пять? Нет, я, конечно, был постарше. Машина Исполнения желаний — это чтобы вам было понятно. Она не исполняет никаких желаний, молодой человек. Может быть, поэтому я и не собрал ее тогда. А впрочем, в молодости всегда есть масса других дел. Вот вы — вы, скорее всего, ничего не создаете, и это не мешает вашему самоопределению в мире. Не понимаете, о чем я? Естественно, не понимаете. Я о машине. Я физик, и сейчас я сделаю невозможное: попытаюсь объяснить вам все без единого термина. Я хочу, чтобы вы поняли. Чтобы хоть кто-нибудь понял.
