Читаем без скачивания Схизматрица - Брюс Стерлинг

Миновав владения Черных Медиков, он пересек еще одну светопанель, и направился к куполу Восьмой орбитальной армий. На третьей сельхозпанели никто, кроме них, не жил, ее оставили после того, как на ней поселилась какая-то особо заразная пакость. От сельского хозяйства остались лишь реденькие пучки стеблей — высотой по щиколотку. Жилища и надворные постройки в пастельных тонах, разграбленные, но не разрушенные, единственная неорганика в царстве гнили, казались каким-то немыслимым чудом.

Купол затворников был сооружен из обрезанных и подогнанных друг к другу пластиковых дверей. Вокруг, недвижно лежали тела — как-то странно вывернув руки и ноги, словно смерть настигала их прежде, чем они успевали упасть. Что самое удивительное, сцена не вызывала ни капли ужаса. Словно мертвые были не люди, а какие-то безликие пластиковые куклы. Да и сама принадлежность их к людям была обозначена лишь воинскими знаками отличия на плечах. Линдсей насчитал восемнадцать тел.

Стекла противогазов изнутри покрывал налет влаги.

Поблизости негромко зажужжали моторы. Две машины, заложив крутой вираж, приземлились, взбороздив полозьями землю. Прибыли двое пиратов с аэростата.

Линдсей навел на них камеру. Спешившись, они вынули из прорезей кредитные карты, и самолеты улетели.

Пираты, полусогнув ноги, что говорило о непривычности к притяжению, подошли к Линдсею. Их красные комбинезоны были украшены серебристыми изображениями скелетов в натуральную величину.

Пират, что повыше ростом, ткнул ногой близлежащий труп.

— Вы видели? — спросил он по-английски. — Что это их?..

— Их убили роболеты, — ответил Линдсей. — Они «физически угрожали конструкциям».

— Восьмая орбитальная армия, — пробормотал высокий пират, рассмотрев наплечную нашивку.

— Фашисты. Вонючки антинародные, — буркнула сквозь респиратор его спутница.

— Вы их знаете? — поинтересовался Линдсей.

— Да уж встречались, — отвечал первый пират. — Хотя не думали, что они теперь здесь. Да, — вздохнул он, — накладочка вышла… Как вы полагаете, там, внутри, кто-нибудь остался?

— Разве что мертвые. Роболеты вооружены рентгеновскими лазерами.

— Вот как… А жаль. Хоть бы одного собственными руками…

Линдсей левой рукой изобразил жест службы внешнего наблюдения: за нами следят. Высокий пират быстро поднял взгляд. Солнечный луч сверкнул на серебристом черепе-маске, закрывавшем его лицо.

Затем глаза его, прикрытые металлизированным серебристым стеклом, уставились на Линдсея:

— Слушай, гражданин, а ты-то чего без маски?

— Вот моя маска, — сказал Линдсей, коснувшись рукой лица.

— Посредник, значит? Работу ищешь? А то у нас последний дипломат только что гикнулся. Невесомость как переносишь?

— Осторожнее, господин президент, — вмешалась его спутница. — Вспомните конфирмационные слушания.

— Не встревай в официальные переговоры, — раздраженно отрезал президент. — Я представлю нас. Я — президент Горняцкой Демократии Фортуны, а это моя супруга, спикер парламента.

— Лин Дзе, от «Кабуки Интрасолар». Театральный импресарио.

— Это — наподобие дипломата?

— В общем, да, ваше превосходительство.

Президент кивнул.

— Не доверяй ему, господин президент, — предупредила спикер.

— Внешние сношения — прерогатива исполнительной власти, так что заткни хлебало, — рыкнул президент. — Слушай, гражданин, у нас сегодня был жутко тяжелый день. Нам же, понимаешь, давно пора в Банк — грязь со шкуры содрать, выпить по-человечески, а тут — нате вам, пожалуйста — вылезают откуда-то эти фашисты со своей зенитной хреновиной и наносят нам, значит, превентивный удар. Аэростату кранты, и даже этого блядского булыжника мы лишились.

— Весьма прискорбно, — согласился Линдсей.

Президент почесал в затылке:

— Ну да, в таких делах планировать трудно. Приходится решать на ходу. — Он помолчал. — Ладно, херня все. Пошли туда; может, добыча подвернется.

Спикер парламента вынула из кобуры, висевшей на красном плетеном поясе, ручную электропилу и принялась пилить стену купола. Замазка, скреплявшая пластиковые панели, легко поддавалась.

— Если хочешь жить, входить надо там, откуда не ждут, — пояснил президент. — Никогда не входи через шлюз: черт его знает, что там приготовлено.

Он что-то сказал в микрофон-браслет, пользуясь каким-то непонятным для Линдсея жаргоном.

Затем пираты вышибли вырезанный кусок панели и ступили внутрь. Линдсей, не прекращая съемки, последовал за ними. Поставив панель на место, женщина залила швы герметаком из маленького пульверизатора.

Сдернув черепообразную маску, президент втянул носом воздух. Его веснушчатое, невыразительное лицо украшал нос пуговкой; сквозь короткие рыжие волосы глянцевито просвечивала кожа. Все трое вошли в камбуз Восьмой орбитальной. Здесь стояли кресла и низкие столики, возле микроволновой печи лежали штабелем брикеты протеина, а в углу громко бурлили несколько ферментационных баков. У дверного проема на полу лежала мертвая женщина с красным, обожженным лицом.

— Добро, — сказал президент. — Поедим. Спикер сняла маску, явив миру худощавое лицо с маленькими, подозрительными глазками. Подбородок и шею ее покрывала красная сыпь.

Пираты осторожно прошли в следующее помещение. Оно оказалось одновременно спальней и командным пунктом — в центре помещалась стойка с примитивной видеоаппаратурой. Экраны тускло мерцали. Один из них был подключен к камере, следящей за входом; на нем видны были пираты, пробирающиеся к куполу пешим ходом через руины на северо-западе.

— Наши идут, — сказала спикер.

Президент оглядел помещение:

— Неплохо. Пожалуй, мы здесь задержимся. Хоть будет где держать воздух.

Под одной из коек что-то зашуршало. Спикер парламента нырнула туда. Линдсей направил на нее камеру. Последовал пронзительный визг, короткая возня, и она появилась, волоча за собой ребенка. Поставив его на ноги, она завернула ему руки за спину.

Ребенок оказался темноволосым, грязным, неопределенного пола. Глаза его злобно сверкали. Одет он был в подогнанную по размеру униформу Восьмой орбитальной. Нескольких зубов во рту не хватало. На вид ему было лет пять.

— Значит, не все тут сдохли, — констатировал президент, нагибаясь и заглядывая ребенку в глаза. — Где остальные?

Он пригрозил ребенку ножом. Клинок появился в его руке словно из ниоткуда.

— Говори, гражданин. А то кишки выпущу!

— Погоди, — сказал Линдсей. — Ребенок ведь…

— Не суйся, гражданин. Этому солдатику вполне может быть и восемьдесят. Эндокринные процедуры…

Линдсей, присев перед ребенком, заговорил с ним поласковее:

— Сколько тебе лет? Четыре, пять? На каком языке говоришь?

— Да пустое, — сказала спикер парламента. — Маленькая койка здесь только одна. Наверное, роболеты его просто не засекли.

— Или пощадили, — предположил Линдсей.

— Ну да, счас, — скептически хохотнул президент. — Слушайте, мы ж его банковским блядям можем продать. Минимум три часа внимания.

— В рабство?! — ужаснулся Линдсей.

— Какое-такое рабство? Ты о чем? Не приплетай сюда разных теологий, гражданин. Государство освобождает военнопленного, передавая его третьей, незаинтересованной стороне. Совершенно законная сделка.

— Не хочу к блядям, — запищал ребенок. — Хочу к фермерам.

— К фермерам? — протянул президент. — Не понравится тебе у фермеров, микрогражданин. Может, тебя с оружием обращаться учили? Маленький боевичок нам бы не помешал. Пролезть, к примеру, по воздуховоду…

— Кстати, фермеров ты недооцениваешь.

Линдсей указал на экран. По внутреннему склону Дзайбацу шли, впрягшись в лямки волокуши, дюжины две фермеров. Они увозили мертвых солдат Восьмой орбитальной армии.

— Мать вашу! — зарычал президент. — Они бы и мне пригодились! Хотя, — ухмыльнулся он, — их тоже можно понять… В этих трупах — куча доброго протеина.

— Хочу к фермерам! — канючил ребенок.

— Пусть идет, — посоветовал Линдсей. — У меня совместные дела с Гейша-Банком, можно договориться с ними о поддержке для вас.

— Да? — Спикер парламента отпустила руку ребенка.

— Да, — кивнул Линдсей. — Дня через два я их уговорю.

Она взглянула мужу в глаза:

— А он — очень даже ничего. Давай назначим его госсекретарем.

Народный Орбитальный Дзайбацу Моря Спокойствия

02.01.16

Гейша-Банк располагался в комплексе старинных, покрытых для герметичности шеллаком и соединенных путаницей переходов из полированного дерева и бумажных раздвижных шлюзов зданий. Задолго до упадка Дзайбацу здесь были кварталы «красных фонарей». Такой преемственностью Банк гордился; талантливая молодежь продолжала и развивала эксцентрические традиции предков.