— К тому времени, когда все это произошло, наш брак уже дал трещину. Рэнд стал каким-то чужим, и я никак не могла подобрать к нему ключи. Возможно, в натянутости наших отношений виновата была я со своей социальной неустроенностью. Судите сами: Рэнд по восемнадцать часов в день пропадал на ранчо. Дороти целиком посвятила себя Минди, а Джералдайн вела все домашнее хозяйство. В подобной ситуации я чувствовала себя пятым колесом в телеге. Согласитесь, что играть такую роль не очень приятно и даже унизительно!
— А в Джорджии, насколько я понимаю, все было иначе: вы быстро продвинулись по службе, стали одним из руководителей фирмы. Конечно, это могло опьянить…
— Я бы сказала: способствовать развитию излишней самоуверенности. Правда, тогда мне так не казалось: я просто работала в свое удовольствие, тем более что решение любых деловых вопросов не представляло для меня особого труда. А вот улаживать собственные семейные проблемы оказалось куда сложнее. Одним словом, я гораздо уютнее чувствовала себя на работе, чем в семейном кругу.
— Вы пробовали объяснить это Рэнду?
Немного смутившись, Тори отрицательно покачала головой. Майк изумленно уставился на нее.
— Нет?! Простите, но тогда как он мог понять и одобрить ваше решение? А вы говорили, по крайней мере, как сильно любите его?
Тори глубоко вздохнула. Серьезного разговора о чувствах у них с Рэндом никогда не получалось. Одно время она частенько признавалась ему в любви, но Рэнд либо не слушал, либо не верил ее словам.
— Видите ли, Майк, — ответила она с болью в голосе, — я довольно скоро поняла, что мои объяснения Рэнду абсолютно не нужны. Он женился только потому, что вынужден был это сделать. Позднее, в Джорджии, получив его ультиматум — вернуться или забыть дорогу сюда, — я выбрала последнее, хотя отлично понимала, во что после этого превратятся наши отношения.
— И ни один из вас даже не подумал поставить себя на место ребенка? — глухим голосом, в котором звучали горечь и презрение, спросил Майк.
Тори промолчала. Майк снова внимательно посмотрел ей в глаза.
— Насколько я понял, после так называемого ультиматума у вас практически не было никаких контактов?
— Были, но очень редкие. Я уже не заблуждалась по поводу чувств Рэнда: жена у него определенно должна находиться где-то на заднем плане. А я в свое время оказалась наивной дурочкой, фактически женив его на себе и думая тем самым создать счастливую, с моей точки зрения, семью. Не сомневаюсь, он с облегчением вздохнул, отделавшись от меня.
Майк отрицательно покачал головой.
— Вы сами не верите в то, что говорите, Тори! Ведь именно Рэнд был инициатором вашего брака. Более того, он буквально заставил вас выйти за него замуж! И только из-за дурацкой гордости не упрашивает вернуться. Я уверен в этом!
Тори понимала, что это далеко не так, но спорить не стала. Ее семейная лодка, потерпев крушение, безвозвратно затонула, и ничего изменить уже было нельзя. И она с горечью сказала:
— Мне нет дела до гордости или мужского самолюбия Рэнда. Я тоже не лишена гордыни, но сумела смирить ее и приехала сюда, чтобы бороться за дочь… И уж поскольку я здесь, то могла бы помочь вам наладить работу компьютера, если бы Рэнд не был против.
— Вы намерены отстаивать родительские права?
— Естественно. Но так, чтобы не травмировать Минди. Она меня не помнит, и не надо сейчас открывать ей, кто я. Мне хочется, чтобы мы стали друзьями. Тогда ей, возможно, будет легче понять, почему мы разошлись с ее отцом, и простить меня.
— Но это-то вы, надеюсь, объяснили Рэнду?
— Пыталась.
— Когда?
— Сегодня перед вашим приходом.
— И что же?
— Ничего. Мои слова отскакивали от него, как от стенки горох.
— Не спешите с выводами. Он сейчас видит в вас угрозу для себя, а потому ощетинился. Пусть успокоится.
— Я ничем не угрожаю ему. И даже кое о чем жалею. Но не в моих силах изменить прошлое.
— Вы собираетесь жить на ранчо, как и секретарши, работавшие здесь раньше?
— И много их было?
— С полдюжины. Они здесь не задерживались. Не выносили жизни в глуши. Правда, последняя не отказалась бы поработать здесь подольше. Но ее привлекало не ранчо, а его хозяин.
Тори от удивления вытаращила глаза.
— Ну и чем же все кончилось? — спросила она, почувствовав в сердце неожиданный укол ревности.
— Рэнд ее выгнал. Но перед отъездом эта девица перетряхнула в компьютере всю память, и важнейшие документы оказались похороненными в утробе этого электронного монстра. Это стало настоящей трагедией: ведь мы уничтожили все печатные копии, а они нужны сейчас позарез. Мы просто в отчаянии!
— Понятно. Это было очень серьезно?
— Потеря файлов?
— Нет, роман Рэнда с секретаршей.
Майк откинулся на спинку кресла и громко захохотал. Его богатырская грудь вздымалась и опадала как кузнечные мехи. Тори уставилась на пуговицы его фланелевой рубашки, которые, казалось, вот-вот отскочат. Майк заметил ее взгляд и, отсмеявшись, спросил:
— Я кажусь вам дураком?
Тори несмотря на напряжение усмехнулась:
— Вы воплощение благоразумия и осторожности, Майк, и могли бы стать профессиональным психологом и советником в самых высоких сферах.
— С моими габаритами и физиономией я отпугнул бы всех клиентов!
— Ничего. С вашей медвежьей силой вы просто свяжете их и не отпустите до тех пор, пока каждый сполна не заплатит за консультацию.
Майк хитро усмехнулся и предложил:
— Давайте для начала я свяжу вас с Рэндом и прочту вам лекцию на тему: «Проблемы общения и личных контактов в современном мире». А потом привяжу к своей кушетке. Идет?
Тори густо покраснела. Она невольно представила себя и Рэнда привязанными к кушетке Майка. Даже мысль о такой невероятной физической близости с Рэндом повергла ее в страстный трепет…
— Вы ужасный циник, Майк! — сказала она, шутливо нахмурив брови.
— А вы форменная принцесса-недотрога.
— Вот уж нет! Я бы даже не отказалась стать очередной секретаршей Рэнда!
Майк снова рассмеялся.
— Знаете что, Тори? Мне пришла в голову мысль получше: я привяжу вашего муженька на конюшне, дам вам плетку — и стегайте его до тех пор, пока не поумнеет!
— Такая картина меня вдохновляет!
И они расхохотались вместе. Тори отметила про себя, что впервые за целый год она смеялась от души…
3
Отзвук их веселья прокатился по всему дому и ранил возвращавшегося в гостиную Рэнда в самое сердце. Он тоже давно забыл, как звучит смех жены, и это напоминание вызвало в нем противоречивые чувства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
