Читаем без скачивания Жрец Хаоса. Книга VI - М. Борзых

минут вновь вошёл туда для того, чтобы использовать уснувшие тела слуг по собственному разумению.

Давненько он уже не расчерчивал подобные конструкты для того, чтобы разово произвести жертвоприношение и пробить брешь. Но руки помнили опыт молодости и точно вырезали на телах несчастных необходимые знаки и руны, наполняя их тьмой из другой алхимической склянки. На всё про всё потребовалось не менее четверти часа, а может быть, и чуть больше, прежде чем жертвы дошли до нужной кондиции отравления. Короткие удары в сердце оборвали их жизнь, а вместе с тем вспышка энергии, наконец, восполнила недостачу в конструкте гекатомбы, тем самым истончив ткань реальности и позволив брату Астерию использовать манок для элементаля.

Он попросту поджёг кухню. Что может сильнее раззадорить элементаля холода и льда, чем открытое пламя? И змей откликнулся. Он использовал точки гекатомбы для пробивания к Кремлю; от его движений содрогалась земля, вспучивались целые кварталы, поднимаясь и опадая, повинуясь его воле, а огонь лишь сильнее раззадоривал тварь.

В момент, когда защита Кремля со звоном осыпалась, брат Астерий осторожно ушёл в тень и уже оттуда принялся наблюдать за падением российского императорского дома.

Когда-то давно подобным же образом братьям удалось низвергнуть императорский дом Скандинавской империи. Тогда их столицу разрушил элементаль огня, и на месте бывшего Исборга, старинного города с многовековой историей, нынче остался выжженный кратер с оплавленными камнями. Сама же империя прекратила суверенное существование.

«Посмотрим, сколько продержатся Пожарские, прежде чем на их престол взойдёт нужная братству и ордену марионетка».

* * *

Разрушение защитного купола над Кремлём позволило увидеть некоторые другие детали, кроме огромной магически одарённой змеюки, появившейся из ниоткуда, а именно то, что один из флигелей дворца сейчас полыхал пламенем, явно привлекая внимание ледяной твари. Кроме того, от неё во все стороны расходилось не просто синее сияние, а ещё и самый настоящий живой лёд, но в первую очередь волна этого льда выплесками направлялась в сторону пылающего флигеля, начавшего чадить чёрными клубами в небо.

— Гор, во дворец, — коротко приказал я.

— Может, не надо? — осторожно возразила химера, медленно поворачивая в сторону Кремля. — Ты себя сейчас вообще бессмертным возомнил? Посмотри на неё и на нас размером! Это тебе не с летающими крысами бороться. Тут тварь размером побольше будет! Да и попигайские гориллы по сравнению с ней просто красотки были, хоть и сами повелевали той же стихией, что и эта ледяная змеюка. У этой на всю морду написано, что она ни разу не добрая и не разумная.

— Кстати, — задумался я, — а ведь если это эрг, то с ним можно попытаться договориться.

— Ну-ну, попытайся с ним договориться. Только в состоянии замороженного куска мяса сильно не пообщаешься!

— В любом случае от горга мне досталась некоторая сопротивляемость магии, — возразил я, — поэтому с одного плевка, по идее, убить он меня не должен. Полетели.

Гор хоть и с недовольством, но согласился.

Чем ближе мы подлетали к дворцу, тем явнее виделись летящее в сторону змеи заклинания, которые ей были глубоко побоку, поскольку каждое заклинание ещё в полёте отбивалось некой сферой, больше напоминавшей сетку или соты пчелиные. В моменте, когда заклинание попадало на какую-то из сот, сота мигала, оплавлялась и тут же зарастала новым прозрачным льдом. Если бы не магический перелив этой защиты, я бы и вовсе думал, что защиты как таковой нет, такой прозрачной она была; атакующие заклинания попросту исчезали где-то на подлёте. Опять же, если бы не синеватый цвет магии и не ползущий лёд от змеюки, можно было бы подумать, что змеюка одной со мной стихии — пустоты — и просто пожирает направленные на неё конструкты.

— Благо, хоть не растёт в размерах, — услышал мои мысли Гор и прокомментировал.

Вот здесь я был с ним согласен: эта тварь и так была такого размера, что ей дворец в лучшем случае по пояс приходился, а уж мы с Гором на фоне смотрелись все равно что бабочка на фоне кобры.

А лёд тем временем расползался всё дальше, начиная взбираться на здания и превращая Кремль в вотчину льда и холода. Температура резко упала. Мороз щипал щёки, а глаза начали слезиться от колючего ветра. Я накинул на себя шкуру горга, но от холода она не больно-то и защищала.

Я, честно говоря, пока даже морально не представлял, как пытаться договориться с этой тварью, ведь, судя по тому, что говорила Эола, эрги сами по себе в наш мир не попадали, только по ошибке. А значит, эта тварь была отвлечена от чего-то такого, что её сильно разозлило. Опять же, на пылающий флигель дворца она злилась явно не просто так.

Но огибая одну из дворцовых башен, подававших огненный сигнал во время тревоги и объявления чрезвычайной ситуации в столице, мы увидели, как из центрального здания, где располагались покои императорской семьи, выпорхнула алая огненная точка, на лету увеличивающаяся в размерах.

— Твою мать! — я выругался.

— Ты глянь, какая птичка! — выдохнул Гор в полном восторге.

Действительно, птичка. Только эта птичка, если когда-нибудь доживёт до зрелого возраста, грозилась превратиться в самого что ни на есть настоящего феникса. Сейчас же она напоминала скорее птенца или подростка магического создания; даже Великий князь, у которого я в своё время умыкнул Яйцо Феникса, выглядел посолидней. Хотя тоже терялся бы на фоне этой змеюки, а уж тот экземпляр, который нынче с криком швырялся огненными болидами в змея, и вовсе был детёнышем.

Ледяная змеюка тут же переключила собственное внимание с пылающего дворца на новую огненную помеху, которая не прекращала атаковать её огненными вспышками с разных сторон. С нашего ракурса было заметно, что малый размер был в то же время и спасением для феникса: он был более манёвренным, более юрким по сравнению с громоздкой змеёй и умудрялся всегда убраться с траектории плевков ледяными сосульками и тем самым живым льдом, которым в разные стороны швырялась тварь. Между тем внутренний двор Кремля уже полностью был заточён в ледяные оковы, и лишь в одном месте издали пылала ещё одна такая же яркая точка, чем-то напоминающая по магической силе принца и не уступающая ему в яркости.

— Гор, идём на вираж.

Я резко направил химеру вниз, облетая по кругу место битвы и направляясь к той далёкой пылающей точке. Помнится, во время небольшой экскурсии по дворцу бабушка подсказала, что в той стороне находилась