Медики считают, что мозг йогов, погруженных в глубокую задумчивость, напоминает автомобиль с заведенным мотором, который стоит на месте. Очень интересными были наблюдения за йогами, впадающими в состояние самосозерцания при прослушивании их собственного голоса, записанного на ленту магнитофона.
Я об этом рассказываю только для того, чтобы показать, как многогранна медицина и как обмен результатами исследований может ускорить ее развитие. Секреты йогов наверняка со временем раскроются, и они будут использованы психиатрами Европы и Америки. Не исключено, что житель большого города, который постоянно находится в атмосфере стресса, в состоянии как бы бега наперегонки со временем, раскрыв эти секреты, разрешит различные проблемы своего здоровья. И может быть гимнастика йогов, а не какие-либо химические препараты будут выключать его из повседневного напряжения.
Индия сейчас — да и будет в дальнейшем — источник проблем, связанных со здоровьем. Она полна тайн, и не только йогов. Прибывшего сюда человека обязательно повезут в Агру — это чудо света. Рекламное бюро на всем земное шаре расхваливает высеченную из мрамора поэму любви — Тадж Махал. И я отправился в Агру в свободный от работы день, чтобы полюбоваться воспетым чудом, воздвигнутым на берегу реки Джамны в штате Уттар-Прадеш.
Людей потрясают Красный форт, Жемчужная мечеть, ну и, конечно, мавзолей Тадж Махал, возведенный триста лет назад Шах-Джеханом в честь своей любимой жены Мамтаз Махал.
Красный песчаник, белый мрамор, полудрагоценные камни, слоновая кость. Мавзолеем можно любоваться днем, но еще лучше ночью при лунном свете. Так знай же, путешественник — а этого гид тебе не расскажет, потому что к туристам принято относиться бережно, — что в Агре находится также и большой лазарет для прокаженных. Агра — город людей, у которых болезнь отняла красоту. Все вспоминают умершую триста лет назад Мамтаз Махал, а кто подумает о живых? Свет луны, подчеркивающий таинственную красоту мавзолея, не красит лица людей, живущих неподалеку, один на один со своим несчастьем.
Раз больно, значит, ты здорова
Горячее дыхание военных операций, которые ведутся в настоящее время близ границы, чувствуется в Корате[11] сильнее, чем на юге страны. Но небольшая группа людей, странствующая по дорогам и бездорожью в старенькой санитарной машине, ведет борьбу только за жизнь. У них есть один враг — болезнь, одно лишь название которой вселяло в людей ужас с незапамятных времен.
Неунывающий седовласый ирландец Майкл О’Риган контролирует — в рамках Всемирной организации — акцию под кодовым названием «Таиланд-30». Он превосходно знает местные обычаи, язык, население; выскочив из машины, перебрасывается шутками с мужчинами, женщинами и детьми. Они с самого утра сидят перед деревенским оздоровительным центром в ожидании бригады из Кората, разъезжающей по окрестным деревням. Майкла окружает веселая группа людей. Я незаметно достаю свою записную книжку: нет, нет, я не ошибся. «Таиланд-30» — это условное название акции по борьбе с проказой. А эти приветливые нарядные люди, на вид совершенно безмятежные, больны проказой. Все они — и маленькая девчушка с амулетом на шее, и беззубый мальчишка с изуродованной болезнью ладонью, и младенец с красным платком на голове, и девушка с ярко-красным цветком в руке…
С детских лет здесь прививают чувство благодарности. Когда я как-то в Бангкоке навестил эксперта по вопросам фармакологии, доктора Яна Венулета из Варшавы, присланного сюда Всемирной организацией здравоохранения, то увидел на его столе миниатюрные, изящные корзиночки, склеенные из зеленых листочков: в них едва умещалась пара кусочков сахара. Эти корзиночки подарили доктору в знак признательности.
Сегодня — день приема прокаженных. Из далекого Бангкока сюда приезжает врач-ирландец О’Риган, которого здешние крестьяне зовут «Маленький слон». Почему? Загляните в книгу! Ирландец показывает репортеру на «пальцы-когти» одного из больныхВежливость вышла за стены больших городов. Даже маленькие крестьянские дети складывают ладошки, приветствуя вас. Тем более я удивился, когда услышал, что в глухих деревнях ирландца величали как-то странно: и не по имени, и не по фамилии.
Риган объяснил мне, что его зовут «Маленький слон из реки Мун» или просто «Маленький слон».
— Майк, откуда это пошло?
— О, это длинная история, и сейчас мне некогда, — ответил он. — Вот полистай-ка эти истории болезней, а потом я тебе перескажу свои беседы с больными.
Истории болезни написаны на английском языке, но читать их не обязательно, так как в каждой имеется карта с нарисованным силуэтом человека, на котором обнаруженные отклонения обведены красной тушью. Смотришь на раздетого человека и сразу видишь, что жуткие очаги проказы перенесены с живого тела на «карты страданий». Проказу на ранней стадии можно излечить с помощью лекарств. И чтобы не опоздать, врачи проводят контрольные обследования в школах, в домиках на сваях, вбитых в дно рек или каналов, вызывают на медицинский осмотр крестьян, шлепающих по воде на рисовых полях.
Мы в Таиланде, недалеко от Кората. У этой девушки на теле подозрительные пятна: может, это обыкновенный лишай, а может…В этих заметках, сделанных на скорую руку душной и влажной ночью, когда над головой проносятся тяжело груженные самолеты, а на рассвете уже надо трогаться дальше в путь-дорогу по следам людского горя, я не буду описывать все методы диагностики проказы.
Самый простой способ, известный, наверное, с тех же пор, что и проказа, кажется и самым драматичным…
История болезни этой молодой девушки пока что не заполнена, может, она никогда и не попадет в картотеку. Это выяснится через минуту… Смуглая кожа на ее плече покрыта множеством пятен, которые образуют один большой синяк. Предварительный осмотр не дает оснований для беспокойства, но в ее деревне заболело несколько человек, и, следовательно, требуется еще одна проверка.
Мы в Азии, а здесь проявление чувств считается предосудительным. На лице девушки полное равнодушие, она как будто спокойно ждет и осмотра и приговора. Когда же врач кладет мои пальцы на ее пульс, я отчетливо ощущаю, как неровно он бьется. Санитар просит девушку отвернуться, пригибает ее руку к спине, чтобы она не могла ничего увидеть, затем берет иглу и быстро колет в пятно на плече, с каждым разом вкалывая иглу все глубже и глубже. Девушка молчит, только крупные слезы капают из ее раскосых глаз. О’Риган внимательно наблюдает за этой операцией, для меня непривычной, а для пего — повседневной. Санитар откладывает иглу, девушка застегивает блузку.
