ему и решать.
Прежде всего надо отдохнуть, решил он. В этом отношении процедуры реактивации были так же строги, что и протоколы миссии. По крайней мере, он успеет немного подумать.
Двенадцать часов спустя они обнаружили его на камбузе. Первым делом он приказал предоставить ему исчерпывающие данные по звезде, которую они нагоняли. Викрамасингхи повиновались, на экраны хлынул поток цифр и картинок. В их числе – неспокойный лик звезды массой около девяти десятых солнечной. В Галактике их полным-полно, однако эта вела себя не так, как подобало бы благонравному оранжевому карлику-долгожителю. От центра звездного диска тянулись пылающие щупальца.
– Изображение искажается излучением плазменной струи, – отметил Абдус.
Сощурившись, он рассматривал картинку. Сперва он не понял, что означают крутящиеся лезвия света, исходившие из единственного раскаленного пятна – бело-голубой печки.
– А! Это вот пятно расположено как раз под центром искусственной… чаши.
Абдус кивнул.
– Что-то возбуждает активность звезды. Заставляет ее выбрасывать эти гигантские пламенные языки. Я бы сказал, что она крайне опасна.
Они стремительно приближались к системе.
Клифф просматривал данные: диск с очевидностью искусственного происхождения… диск? ладно, назовем его чашей, поскольку несомненно, что за пределами поля обзора объект искривляется, закругляется. Сколько там до него? Несколько сотен астрономических единиц, расстояний от Земли до Солнца. Неустанные тренировки, обязательные для любого члена экипажа, приучили их все мерить этой колоссальной единицей. Он попытался вспомнить, как это было. Много веков назад. В субъективном восприятии – словно бы несколько недель тому.
Он смотрел на экран, воображая себе колоссальную полусферу, в полость которой заключена звезда.
Огненные протуберанцы разрастались. Еще немного поигравшись с настройками, они вышли прямо на бело-голубое пятно на поверхности звезды. Свет его был яростный, актинический, пятно плевалось гневными бурями огня, как маленькое белое солнце, сердитым домовым обосновавшееся в обители более крупной розовато-красной звезды.
Над ним, как борющиеся змеи, вздымались филигранно-изящные копьепотоки плазмы, закрученные друг около друга в нижней раскаленной, близкой к пятну части. Казалось, что внутренность полусферической чаши вылизывают пламенные языки, но, не достигая поверхности, они опадали и утягивались в дыру изящной тонкой струей выхлопа. Клифф видел маленькие комки огня и яркие искровые сполохи, отлетающие прочь от звезды, роящиеся вокруг струи, что уносилась через идеально круглое отверстие в донышке чаши наружу, в космос, и мужественно продирался сквозь груду изображений.
– Давайте-ка более ранние картинки, с последней вахты.
«Искательница солнц» записывала изображения небосвода. Полуразумное программное обеспечение корабля умело выдвигать собственные, хотя и ограниченные, гипотезы насчет природы каждого замеченного им яркого объекта. Безмолвные разумы в машине неслышно переговаривались друг с другом, силясь постичь природу Чаши, бесконечно странствуя по пространству параметров в поисках плодотворных взаимосвязей.
В инфракрасном спектре донышко структуры окутывала мгла. Имевшееся на корабле оборудование бессильно было проникнуть сквозь нее с такого расстояния – до Чаши оставались еще годы, – хотя корабль приближался именно сзади. Чаша перекрывала небольшой клочок небосклона, однако с дистанции световых лет эту крохотулю никто не заметил.
Инфракрасное излучение Чаши имело температуру около двадцати градусов по Цельсию.
Комнатную температуру.
– Как она прекрасна! – воскликнул Абдус.
По всей кривизне преобладали тропические условия. Тыльная сторона была холодней и казалась скалистой, но на освещенной – температура двадцать градусов! Звезда уступала в яркости Солнцу, но, разумеется, Чаша все время купалась в ее свете, и там стояла теплынь. Никакой ночи.
В мозгу Клиффа наконец стали вырисовываться приблизительные контуры колоссальной структуры, хотя здравый смысл продолжал жалобно стонать. Когда сталкиваешься с чем-то настолько невообразимым, лучше всего приступить к его количественному изучению, а с осмыслением подождать… пока не проснется капитан, ага.
Геометрия Чаши сама по себе шокировала его. Майра выдала ему данные по расстояниям и углам, и он быстро рассчитал, что площадь части кромки, обращенной внутрь, в двести миллионов раз превосходит площадь Земли. Даже возносящийся над звездой ободок Чаши предоставлял огромное жизненное пространство. Биологу стоило бы дождаться мнения капитана, но… Воздух, вода, припасы для заглючившего корабля. Он высказал эту мысль вслух. Викрамасингхи закивали и заулыбались.
И хотя через дыру в донышке была видна лишь малая доля внутренней поверхности, Абдус засек по оптическим спектрам присутствие воды. Затем, приложив несколько большие усилия для отсева эффектов тянущейся за «Искательницей солнц» плазменной ряби, он обнаружил и кислород.
Итак, перед ними колоссальная территория, созданная для жизни.
Для чьей жизни?
Клифф проверил расстояние до Чаши. Триста двадцать астрономических единиц, около сотой светового года. Как близко! И оно быстро сокращалось.
Но они по-прежнему наблюдали структуру с тыльной стороны, из мрака.
Он смотрел на лица Викрамасингхов и размышлял. Простые и жестокие астрономические факты. Скорости, времена полета, рационы пищи.
Викрамасингхи, закончив докладывать, испытующе глядели на него в ответ.
– Я не вправе… – начал он и заметил проступившее на их лицах разочарование. Впрочем, они как могли пытались его замаскировать.
– Но ведь можно же узнать больше… – нерешительно вставила Майра.
– Не с такого расстояния, – сказал Абдус. – И я сомневаюсь, что капитан позволит подлететь к объекту ближе.
Клифф глядел на них, и мысли его были сумрачны. Пять смен не отважились разбудить капитана, поскольку не нашли ответа. Их натаскивали сохранять существующее положение вещей. Но сейчас они столкнулись с чем-то совершенно непредусмотренным. Непредставимым на Земле.
– Полагаю, у нас сейчас две проблемы, – сказал Клифф, стараясь выдерживать дипломатичный тон. – Во-первых, у нас истощаются запасы. Во-вторых, этот… странный объект. Слишком много всего на нас свалилось. Мы сами не сдюжим.
– Мы пришли к тому же выводу, – осторожно произнес Абдус.
– Смотрите-ка, – оживилась Майра, – а капитана уже скоро надо приводить в сознание.
– Я хочу, чтобы разбудили Бет Марбл.
Вахтенные моргнули.
– Она…
– Она нам нужна.
Он видел, что впереди полная задница, и не хотел застрять там в одиночестве. А кто бы хотел?
– Но протоколы не требуют…
Клифф поднял руку и обвел взглядом стол, давая им время на размышление.
– Просто сделайте, как я говорю.
– Она вам… не жена.
– Нет. Она умеет управлять кораблем. Пригодится как пилот.
– Давайте сначала спросим капитана, – сказал Абдус, дружелюбно глядя на него.
2
Когда капитан вышел из криосна – окоченевший, со слезящимися от света глазами, все еще прикованный к своему ложу, – они поведали ему о случившемся. С каждой следующей фразой глаза Редвинга моргали все чаще, выдавая тревогу.
– Вы нам не поверите, – было первое, что сказал Абдус.
Морщинки вокруг глаз капитана искривились от скептической ухмылки.
– А вы попробуйте.
Они ему рассказали, не переставая растирать стылые мышцы и вводить необходимые физиологические растворы.
Клифф отошел в сторонку и дожидался, пока Викрамасингхи выполнят свою работу.
Редвинг сел
