под недоуменными взглядами одногруппников вылетел в коридор с оценкой «зачтено».
По всей видимости, героический поступок товарища спровоцировал выход Жеки во второй группе сдающих. Сев за стол экзекуций и получив вопрос, он быстро осознал, что в очередной раз столкнулся с очевидной тайной. Тем более, что преподаватель не участвовал в разгадке вопроса, а продолжал опрашивать других студентов. Оставалось только честно переписать наименование вопроса и своим размашистым почерком попытаться обосновать актуальность непознанного. Неизвестно, насколько его скромные записи могли помочь воспитать настоящего инженера-механика. В любом случае, после завершения работы на стол преподавателя грустно улегся почти пустой лист.
Не ожидая разрешения, Жека встал. Добравшись до своего места в аудитории, он свалился на стул, отчетливо осознавая, что его может спасти только настоящее чудо. В глубоком отчаянии Жека даже раскрыл чей-то, случайно оказавшийся на парте, конспект. Чем дольше он читал, тем больше ужас заползал в его душу — вопрос излагался не менее, чем на пяти страницах, исписанных мелким убористым почерком.
— Вы издеваетесь со своим ответом? — резкий вопрос заставил вздрогнуть всю группу и позволил любому студенту почувствовать, что все сказанное относится именно к нему. — Кто тут такой хитрый? Э-э-э. Сур… Сурков.
Жека вздохнул и печально посмотрел на свой собственный лист сдачи в руках преподавателя. Снова прозвучал строгий голос:
— Вы что, товарищ Сурков, самый хитрый?
Жека обреченно вернулся на лобное место.
— Я так понял.
— Он понял. В первый раз вижу такого нахального студента. Нет, чтобы сразу признать, что не готов и не заставлять меня попусту терять время.
После недолгого размышления преподаватель решительно развернул папку, вытащил из полиэтиленового уголка стандартный лист и положил перед Жекой.
— Берите и пишите.
— Что? — не понял Жека.
— Как что? То, что вы не поняли. Только пишите все и подробно.
Жека вздохнул и начал писать то, что врезалось ему в память с чужого конспекта. Лист был исписан с обеих сторон, когда Жека, подумав, обратился к преподавателю:
— А можно еще лист.
Преподаватель почти выхватил у него лист сдачи и некоторое время крутил в руках.
— Так ведь… Простите, но кажется, что вы действительно не поняли сразу, что нужно сделать. Это бывает.
Лист сдачи больше не вернулся к Жеке. И чистый тоже не дали. Зато он получил свою зачетку с аккуратной записью «зачтено». Жека был очень доволен. Особенно когда от выходящих из аудитории узнал, что многих уже завалили. Жека окончательно возрадовался после известия о посрамлении его вечной противницы — Алки.
Почти выпорхнув из здания под напором прекрасных эмоций и чувств, Жека съехал по обледеневшему крыльцу и проскочил в уже лежачем положении до припорошенного снегом газона. Даже не успев встать, он смог зафиксировать, что правая брючина безнадежно порвана. В этом мире всегда должен быть баланс настроения и чувств. Иначе он просто захлебнется от радости или горя.
Заботьтесь о себе сами
Жека по жизни часто называл себя вынужденным оптимистом. А как же иначе? Друг Женька в одной с ним комнате — это здорово. Домашний Мишка с огромным багажом знаний, щедро раздаваемых им окружающим, — это прекрасно. Несколько килограмм сосисок — передача от родной тети Лизы — да это же чудо какое-то!
И вдруг все начинает рушиться и прямо на твоих глазах. Вначале старший брат, как он часто называл Женьку, стал все чаще уходить к какой-то Жанне. Впрочем, обитать одному в целой комнате общежития не так уж и плохо. Но беда решительно пришла со стороны вездесущего и активного завхоза. Аксинья Николаевна Барсукова в общежитии была чем-то вроде многофунционального центра сбора, обработки и, а это главное, использования информации. Как только она обнаружила потенциально свободную койку, последовала агрессивная попытка вселения на это место некоего Федора из другого крыла здания. Причем всего на второй день после убытия Женьки. Жека обоснованно считал, что это крыло здания располагается где-то очень и очень далеко. Может даже и на другой стороне города. Пришлось срочно вызывать Женьку и водворять его на место. Пришелец из другого мира, обнаружив на своем предполагаемом лежбище лежащий и крупный объект, больше не появлялся. А завхоз, принимая белье в стирку от Жеки, стала старательно выискивать малейшие дырочки и пятна. На это уходило чуть больше времени, чем на обслуживание целого этажа общежития. В результате Жека остро почувствовал, что очень скоро ему придется перед сдачей в инициативном порядке самому стирать белье. Опять пришлось вызывать Женьку. По непонятной причине его рост вызывал уважение и мог быть использован как дополнительный аргумент во всех бытовых спорах. Когда Женька выходил из комнаты завхоза, она громко и на весь коридор пообещала треснуть веником по морде…. именно Жеке.
А на следующее утро за нее вступился и безжалостно отомстил Жеке ее же кот. Обнаружив за открытой дверью комнаты залитые водой сосиски и, пользуясь ротозейством дремлющего в комнате Женьки, он старательно вытащил их на свободу — одну за другой. И когда Жека вернулся из умывальника, перед ним предстала картина развернувшейся катастрофы.
В качестве наиболее крупного объекта в картину уничтожения мира вписывался Женька, внимательно рассматривающий свои потертые на коленках джинсы. Не мешающий ему кот, осознающий появившуюся извне угрозу, старательно глотал целыми кусками сосиски. Даже когда Жека кинулся к столу с криками «злодей, скотина, гадина и людоед» хвостатый хладнокровно, как и знаменитый Джеймс Бонд, продолжал уничтожать следы своего пребывания. И только когда Жека заскочил в зону возможного захвата кота, тот лениво спрыгнул с другой стороны стола и побежал к выходу. В коридоре прозвучало его громкое «мяу», но что оно выражало: злорадство или искреннюю благодарность, так и осталось неизвестно. С потерянным видом Жека плюхнулся на кровать. Именно в это момент необыкновенно остро Жека почувствовал, что завхоз, этот кот и тем более Алка действуют против него, объединившись в единую контрреволюционную организацию. А если их компания усилилась в последнее время? Жека с подозрением всмотрелся в выражающее крайнюю степень вины лицо Женьки.
Этот первый семестр
Несмотря на различные неурядицы, незаметно уходили в прошлое первые знакомства, ненужные споры при выборе старосты и даже борьба за самый крепкий стул в классе. А еще стало понятно — институт — не школа, и дергать девочек за косички как-то не принято. Хотя иногда очень сильно зудят руки. Но здесь уже не девочки, а как-никак — девушки. Да и на обозримых просторах института найти косички не так уж и просто. Разве что у этой скромницы — Людмилы Суворовой. Но, во-первых, она старательная и даже частично
