— Вы меня поймали, да, я убежала в первую свадебную ночь, — краснея и коря себя за глупость, опять опустила взгляд в пол.
Женщина долго молчала, я боялась поднять на неё глаза, стыдясь своего вранья. Да и если быть честной, то я не знала что делать и куда идти. Вот откажет она мне и куда я пойду? А если поможет, то как всё будет? Ну спасибо, Богиня, удружила, так удружила.
— Вот что, детка, — заговорила волчица, — скажу честно, в сказку твою я не поверила, а ведь ты складно рассказываешь, надо признать. Одежда на тебе дорогая, хоть и грязная, я бы даже сказала, очень дорогая, но вот манеры... Нет, ты точно не аристократка. Служанка? Тоже вряд ли, говоришь правильно и… нет. Служанки не бегут от богатых мужей, какими бы они не были.
Она замолчала, а я переваривала услышанное.
— Я, альфа стаи, мы оборотни и поклоняемся богине Судьбы. У нас есть поверье, если судьба привела нуждающегося, ему надо помочь. Судя по твоему виду, тебе точно нужна помощь. Но какая? Мне пока не понятно. Давай-ка, сделаем так… — Она замолчала, немного задумавшись, а я не выдержала ожидания своей участи:
— Как? — прокаркала, горло все-таки начинало нещадно болеть.
— Вот за теми кустами протекает ручей, идёшь, умываешься, вернёшься – подберу тебе сухую и чистую одежду. Потом мы поедим, ты наверняка, голодна, да и травки не помешает тебе заварить, а то хрипишь просто ужасно, как несмазанная телега.
При упоминании о еде, в животе неприлично заурчало. Да, есть хотелось очень, не знаю когда кормили Марису, а вот я не ела уже почти сутки. Кивнув, поднялась и направилась в указанные кусты. Там действительно протекала речушка. Возможно даже та, по которой я брела всю ночь. Скорее всего я бы так и так вышла к стоянке бродячих актёров, если бы и дальше шла по воде. Зайдя по колено и задрав юбку, постаралась смыть засохшую грязь с ног. В кустах за спиной послышалась возня, но никто не появился. Осмотревшись и пожав плечами, продолжила мыться. Если уж мне предоставят сухую и чистую одежду, то лучше чтобы и я была почище. В кустах опять послышалась возня и вроде даже ветки закачались, сердце пропустило один удар.
— Кто здесь? — прохрипела, но в ответ тишина.
Но юбку всё-таки оправила и принялась умываться, голову бы ещё помыть, но точно не тут. Не время и не место, да и закончить надо поскорее с помывкой. Продолжая плескаться, поглядывала на подозрительные кусты, когда услышала лёгкий вскрик. Выпрямившись, с сомнением оглядела берег. Ну нет же никого? Но странное чувство тревоги гнало посмотреть, что там. Для успокоения души подошла к не внушающим доверия кустам и раздвинула ветки руками. В первый момент вообще не поняла, что вижу. Девочка, судя по длине волос и косичкам, лежала в неестественной позе, очень бледная и словно неживая. В руке у неё была зажата странная, извивающаяся черно-красная лента. Не сразу до меня дошло, что это змея. А потом…
Я визжала оглушительно громко, откуда только голос прорезался, с детства боюсь змей. Меня трясло от ужаса и осознания, что она кусает ребёнка, на бледной коже девочки выступили неприятные красные пятна. Вот кто бы мне сказал почему я бросилась отдирать от малышки эту гадость, сама бы не смогла ответить.
Откуда взялись вокруг люди и волк, даже не поняла. От ужаса и омерзения я не осознавала, что творю. Было только одно желание — убить гадину. Кажется эта дрянь меня укусила тоже, иначе отчего перед моими глазами появился тёмный туман, струящийся с ладоней и сплетающийся на извивающемся теле змеи. Куда делась гадина и откуда на руках оказался странный пепел, я не поняла, да и неважно было, главное девочка. Стряхнув эту дрянь с рук и обтерев о влажный подол, схватила детскую ручонку в поисках укуса.
– Маленькая, подожди, сейчас всё будет хорошо. Сейчас мы высосем яд…
Голоса вокруг слились в один шум ненужный в этот момент, мешающий.
— Что тут происходит? — кажется, это альфа...
— Что случилось? — мужской...
Встревоженный женский вскрик. Безутешный плач другой женщины. А я лихорадочно поворачивала руку ребенка, вспоминая, что первым делом надо ввести противоядие, но если его нет – высосать яд.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Сейчас, сейчас, маленькая, – девочка еле дышала, а я наконец, увидела две незаметные точки крови и прильнула к ним.
Вся моя душа плакала и умоляла Богиню помочь ребёнку. Весь мир прекратил существовать. Было только здесь и сейчас, только высосать отравленную кровь, сплюнуть и прильнуть к ранке снова. Голова кружилась, легкая искрящаяся пелена, что окутала малышку, затмевала взгляд, но все это было неважно, у девочки порозовели щеки и она вздохнула.
Я устало села рядом, из меня словно вытащили стержень. Я знала, что победила и ребёнок будет жить. От облегчения потекли слезы. Кто-то поднимал девочку, кто-то пытался – меня, а вокруг стоял гомон, но обрывки разговоров долетали и до меня.
— Ты видел?
— Да, зузу укусила Мрысю, но пришлая её спасла. Представляешь?
— Жаль, что ей никто не сможет помочь, ведь зузу и её укусила.
— Да, жалко, она же отдала свою жизнь Мрысе…
Я не понимала, что происходит кругом, но вот последние слова мне не понравились. Что значит “отдала жизнь”?
Глава 8
Мне всё-таки помогли встать на ноги. Детский страх и пережитое никак не отпускало моё сознание и все было словно в тумане. Вроде и вижу, и слышу, но до разума не доходит. Смачная пощёчина обожгла щеку, да так от души мне её влепили, что голова дёрнулась.
— Мария, ты меня слышишь? — голос был знакомым и обеспокоенным.
Выставила перед собой руки, защищаясь от повторной оплеухи. Даже головой мотнула, что со мной происходит? Страх и адреналин должны были сил придать, а я с ног валюсь.
— Слышу! Как девочка? Где гадина? — выпалила на одном дыхании, пить хотелось просто ужасно.
— Фаркас, помоги, пусть умоется и неси к столу, а я отвар приготовлю, — сказала кому-то альфа и повернувшись уже ко мне:
— Слабость сильная? Голова кружится? — с тревогой в глазах, спросила женщина.
— Да, нет не кружится, а что… — договорить мне не дали, чьи-то сильные руки подхватили и понесли к речушке.
— Что с ней, ма? — над головой раздался приятный мужской голос.
— Магия пробудилась, а она не умеючи бухнула её немерено, вот и истощение заработала, — уже удаляясь, услышала и впала в ступор.
Магия? У кого магия? Что вообще происходит, мне кто-нибудь объяснит? Ну куда уж там, меня буквально посадили в холодную воду, впрочем, не спуская с рук. Задохнулась от неожиданности, но постаралась отмыть руки от сизого пепла и умыться, с чем мне и помогли. Стало немного легче, хоть сознание чуть прояснилось, да и шок отступил. А уже на обратном пути, когда меня все также бережно несли на руках, разглядела свою лошадку. Молодой, красивый парень лет двадцати на вид, с пепельными волосами и горящими глазами цвета горчичного мёда. Поймав меня за разглядыванием своей персоны, улыбнулся.
Оууу… Вот это улыбка, шальная, мальчишеская, с милой ямочкой на щеке и смеющимися глазами. Обворожительная и притягательная, даже клыки не портят её, а наоборот, придают шарма. Ох, если бы уже не была влюблена, то слюни бы пускала на этого красавчика. От воспоминаний о собственном муже стало горько и сердечко опять сдавили боль и отчаянье.
Грустить долго мне не дали, усадив на скамеечку у небольшого стола, всунули в руку глиняную чашку с чем-то приятно пахнувшим и исходящим паром. Тут же вспомнила, что в горле пересохло и хочется пить. Зажав горячие бока, осторожно отпила, ко всему прочему, не хотелось обжечься. Но пряный напиток с привкусом трав и мёда, был приятной температуры и я как умирающий от жажды путник в пустыне, припала к кружке.
— Все выпила? — раздалось над ухом. — Молодец, пойдём-ка тебя переоденем в сухое.
И как маленького ребёнка потянула за собой. Пока я переодевалась в чистые, хоть и не новые вещи, упустила из вида куда делись мои. Даже ботиночки исчезли, а вместо них мне предложили другие, более простые и грубые, по сравнению с той красотой. Ладно, они все равно были мокрыми, а эти хоть и большеваты, но сухие и тёплые.
