В общине наблюдался постоянный процесс приспособления отдельных индивидуумов к новой жизни, постепенная потеря ими связи со своими национальными корнями и со своим прошлым. Как только группа начинала мешать их развитию, она становилась им просто неинтересна. Если же некоторые и возвращались в общину, то это в большей степени было вызвано сентиментальностью и воспоминаниями. Исторический опыт показал, что полное отчуждение отдельных иммигрантов от своей общины было ошибкой. Человек не может зачеркнуть свое прошлое, выбросить из него переживания, в том числе вызванные и событиями, приведшими к эмиграции. Но если пренебрежение общиной и отказ от прошлого приводили к обеднению внутреннего мира человека, то стремление к объединению под национальным флагом лишало его возможности лучше узнать новую страну, привыкнуть к ее особенностям. Лишь умение приспособиться к различным условиях могло помочь человеку наладить жизнь на чужбине.
Болезненность первых испытаний, выпавших на долю русских в США, привела к тому, что большинство людей предпочли идти по пути наименьшего сопротивления. Это касалось и языка, и многих других аспектов повседневной жизни. Жизнь в Америке оказалась более разнообразной, чем в разбитой на классы России. Демократичность, энергичность, активное участие в жизни страны и интерес к окружающему миру были присущи каждому американцу. Те из вновь прибывших, кто не проявлял такого «американского интереса к жизни», поневоле изолировались и замыкались в своей среде. Это было замечено и американцами: «Склонность русской колонии, или, вернее, многих русских, держаться в стороне от всего американского, жить отдельно и отказываться признаться самим себе, что они следуют по линии наименьшего сопротивления, так как со “своими ловчее”, может непоправимо повредить русскому престижу в Америке…»31. Американцы также отмечали: «Русские не умеют вести непринужденные, дружеские и цивилизованные отношения с нами, людьми доброжелательными и воспитанными. Чтобы ни говорилось, мы все-таки хозяева этой страны. В них, по-видимому, нет достаточного такта, чтобы понять, что известный декорум должен быть соблюден. В лучших случаях они позволяют нам присутствовать на своих развлечениях, где они веселятся по-своему и требуют, чтобы мы полностью всецело подчинялись их чуждым для нас обычаям и приемам. Вообще же, они чуть не подчеркивают, что мы для них безразличны»32. Несколько по-другому вела себя молодежь, которая стремилась к деятельному общению со своими американскими сверстниками33.
Между тем многочисленные возможности, которые предоставляла Америка, создавали весьма благоприятные условия для предприимчивых людей, тем более что желание завоевать место под солнцем было характерно для многих иммигрантов. Другой предпосылкой для успешной жизни в Америке, создания мостика между прошлым и будущем являлись не формальная принадлежность к русской нации, в которой привычки вырабатывались в соответствии со вкусами, темпераментом и характером данной группы, а личная культура, собственный уклад жизни и индивидуальная психология человека34. Поэтому для культурных людей был закономерен активный интерес к окружающему миру и взаимоотношениям с другой культурой. При знании как американской, так и русской культур они стремились сохранить свою индивидуальность. Это стремление создать собственную атмосферу в условиях культурного обмена можно считать наиболее важным аспектом жизнедеятельности каждого русского американца.
Русские возможности в США. Русские пришли в Америку не с пустыми руками, они принесли с собой потенциальные возможности. Некоторые особенности русско-американской жизни убедительны и симпатичны. Теплота русской семейственности отличается от формальной любезности американцев. Русская манера стремиться, чтобы все чувствовали себя как дома, не укладывается в формальные правила приличия. Выразительность и живописность русского языка иногда звучат и в английском языке. Русская музыкальность находила выражение в музыкальных произведениях американцев. Русская хлебосольность, пасхальные и именинные праздники с традиционным застольем и радушием хозяев казались привлекательными многим американцам. Правда, русский обычай встречать гостей пельменями, блинами с икрой и другой обильной закуской многих поражал и озадачивал, и потому некоторые семьи отказывались от такого способа устраивать застолье, но это скорее можно считать исключением35. Многие же русские обычаи настолько органично вошли в американскую жизнь, что нынешние их носители даже не задумываются об их первооснове.
Русские в Америке всегда были озабочены сохранением национальной культуры36. «Русская жизнь» писала: «В те же самые беспросветные для русской культуры времена русские эмигранты, все потерявшие, рассеянные по всему миру, унесли в своих сердцах и мыслях духовное творение – единственное наследие обездоленной Родины. И не было странным, если в их пустых, дырявых карманах вместе с залежавшимися крошками солдатских сухарей находились бережно сохраненные томики Пушкина, Блока или других любимых поэтов. И, едва успев осесть в непрочных местах их скитаний, едва успев заработать тяжелым трудом первый кусок хлеба, они начинают восстанавливать по кусочкам духовные ценности, которыми жили они на Родине. Создаются литературные и театральные кружки, культурные объединения, уже звучат первые стихи зарубежных поэтов, открываются выставки русского искусства, издаются первые, еще тоненькие книжечки, звучит русская музыка, ставятся в подвалах, в сараях и на чистом воздухе русские пьесы, пишутся ученые труды высокой ценности, вырастают на чужих, иноверческих землях православные храмы»37.
Выходцев из России беспокоило, в какой мере необходимо сохранять свою русскость, свои национальные особенности, нужно ли передавать русские традиции последующему поколению, не помешает ли это новой жизни в Америке. Эти вопросы вызывали внутренний конфликт у многих русских иммигрантов, особенно у интеллигенции, тем более что в США они столкнулись с совершенно другим проявлением культурных особенностей, чем у себя на родине38. Несмотря на то что в Америке, как и в России, имелось несколько уровней культуры: городская, фермерская, этническая и т. д. – для России была характерна развитая классовая культура, в США такого разделения не существовало; в России национальная культура проявлялась в огромном разнообразии аспектов, в эмиграции могли получить развитие лишь отдельные. К тому же американские формы культуры отличались от российских. Эти особенности следует учитывать всем этническим группам выходцев из России. За рубежом сравнение или сопоставление различных уровней и проявлений культурной жизни ставило и продолжает ставить каждого перед выбором39.
Русские язык дома и в школе. Огромную роль в жизни русской диаспоры играл русский язык. Именно по этому признаку в наибольшей степени происходила самоидентификация русских американцев. При переписи в США 1940 г. из 1 040 884 бывших жителей России русский язык назвали родным только 356 940 человек. К ним надо добавить и 214 160 лиц, родившихся в Америке, но также назвавших русский язык родным. Были и 13 980 человек, которые указали, что их родители родились в Америке, но родным языком они считают все-таки русский40.
Можно выделить несколько путей воспитания русских детей в США по отношению к родному языку. Наиболее характерный предусматривал воспитание ребенка в свободном режиме, но дома все говорили по-русски, соблюдали российские обычаи, и родители регулярно ходили в церковь. В этом случае дети, пользуясь предоставленной свободой, часто теряли контакт с родителями и в присутствии сверстников стеснялись разговоров по-русски. Приверженцы второго пути рассуждали: я – русский эмигрант и несчастный человек, потерявший Родину. Чтобы мои дети не были несчастными, их нужно воспитать в американском духе.
«Русская дама, – писал П.В. Шкуркин о таких родителях, – заявляет: “Мы в семье принципиально не выписываем ни одной русской газеты и русских книг не читаем. Мы – демократы…” Другая дама просит: “Пожалуйста, в моем доме не говорите по-русски. Мой муж не любит русского языка, и потому своему сыну я не позволяю играть с русскими детьми”. Мы в яме. Глубоко. В ней вонь, мерзость, грязь, смрад, гной»41. В таких семьях говорили только по-английски. Однако дети, вырастая, чувствовали внутреннее противоречие родителей, что также приводило к утрате духовной связи с ними. Был и третий путь, к которому призывали русские педагоги в Америке: «Русская семья должна воспитать ребенка в своем духе, передать ему все те духовные ценности, которыми она обладает. А когда у ребенка будет создан прочный моральный фундамент, не препятствовать его восприятию иностранной культуры»42.
