Наконец, дверь открылась и он вошел. Его взгляд переместился вниз по моему лицу, прошелся по декольте и животу, затем он опустил его на мои бедра и ноги. Надежда расцвела во мне. Он действительно смотрел на меня, исследовал мои изгибы, как будто был заворожен моим видом. Я чувствовала себя всесильной.
— Что, черт возьми, на тебе надето? — спросил он резко, возвращая свой взгляд обратно к моему лицу.
Мой пузырик счастья лопнул мгновенно. На его лице появилось выражение отвращения, и все во мне заледенело. Наклонившись, я пробежалась пальцами по нижней кромке платья.
— Я купила его специально для тебя. Тебе… разве тебе не нравится?
Мой голос звучал так же слабо, как я себя и ощущала.
— Прекрати заниматься херней и переоденься. Ты же знаешь, что слишком старая для такого платья. Ты пытаешься унизить меня, Сэм? С чего ты вообще решила, что можешь пойти куда-нибудь в таком платье?
Я открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни звука. В этом не было никакого смысла. Все, чего я добилась, это только усилила его отвращение ко мне.
Махнув рукой в мою сторону, он отдал мне приказ:
— У тебя есть десять минут, чтобы переодеться или я уеду без тебя. И сотри нахрен эту помаду, а то выглядишь, как шлюха.
Он вышел из комнаты, с треском захлопнув за собой дверь и разбив оставшиеся кусочки моего сердца.
Раненая часть меня мечтала свернуться в клубок и потеряться в темноте ночи. Но та часть, которая отчаянно хотела попытаться и спасти остатки вечера, медленно стянула с плеч лямки моего нового черного платья.
4
Роман
Не знаю, кто включил посещение мероприятий в круг моих обязанностей, но, очевидно, это было частью моей работы. Реконструктивная или даже косметическая хирургия, если уж об этом зашла речь, не имеет ничего общего с этой вечеринкой, кроме того факта, что над большей частью присутствующих один или два раза уже поработал скальпель моего партнера.
Потягивая уже второй напиток, я сидел в баре и размышлял, как мне сбежать с этой ужасной вечеринки. Я целый день работал; провел Тори запланированную операцию, уже четвертую по счету за последние четыре месяца. Мне отчаянно хотелось, чтобы в этот раз все прошло удачно, так как я не уверен, сколько еще сможет выдержать восьмилетняя девочка.
Родители Тори начали терять надежду, и что еще хуже, сама Тори перестала верить в успех. Какая маленькая девочка захочет провести четыре долгих месяца полных боли в стенах больницы или на больничной койке? Мои пациенты — мое слабое место, особенно это относится к моим юным пациентам. Я знаю, что слишком сильно привязываюсь к ним. Но Тори отличается от других, потому что слишком сильно напоминает мне о ней.
Я посмотрел на часы, поскольку собирался заехать в больницу по пути домой, чтобы еще раз проверить как у нее дела. Надеюсь, она будет спать и не так сильно ощущать боль.
Держа руки в карманах брюк, я рассматривал гостей. Мой партнер, Ричард Стейн, уверен, что посещение вечеринок, на которых присутствуют богатые и влиятельные люди, увеличит приток клиентов. Судя по присутствующим здесь женщинам, я согласен с тем, что у него не будет никаких проблем с графиком операций на следующие несколько месяцев. Уверен, что у него даже будет достаточно клиентов и работы до конца года.
Мимо прошел официант с подносом, заполненным бокалами с шампанским, и я быстро схватил один. Я не люблю шампанское, но обнаружил, что почти залпом выпил его, пока ждал бармена, чтобы заказать следующий напиток. Меньше всего мне хотелось быть трезвым, когда наткнусь на кого-то, кому до смерти захочется задать парочку вопросов. Стейн, несомненно, отличается от меня — он готов выполнить любую операцию, даже если в ней нет необходимости. Деньги решают для него все. Он не всегда был таким, но очень сильно изменился за последние несколько лет, когда его практика стала успешной. Жаркая и влажная погода Майами способствует этому, и, конечно же, желание людей повысить самооценку, выставляя сексуальные тела напоказ на пляже. А Стейну это только на руку. Он хороший человек, но Майами испортил его.
Когда мы открыли «Блейк и Стейн», мы оба стремились к чему-то. У нас была цель. Но сейчас я уже не уверен, что Ричард стремится к чему-то. Не знаю, как долго смогу смотреть сквозь пальцы на то, как он назначает операцию за операцией молодым девушкам, которые решили, что им необходимо быть идеальными. Но они не думают о последствиях.
Я отлично усвоил урок, и не хочу больше оперировать кого-то, кому это не нужно. Все случилось спустя год после начала моей практики в качестве пластического хирурга. Девушку звали Мари Синклер, и ее имя я не забуду никогда. Встреча с Самантой Олдридж, еще одной женщиной, умоляющей о пластической операции, напомнила о прошлом, всколыхнула эмоции и воспоминания, которые не беспокоили меня уже какое-то время.
Громко кашлянув, чтобы привлечь внимание бармена, я поставил пустой бокал из-под шампанского на стойку и заказал себе нормальную выпивку.
— «Джек Дэниелс», пожалуйста, — сказал я бармену.
Ожидая свой заказ, я обернулся и осмотрел комнату. Музыканты играли медленный джаз, и танцпол был до отказа забит танцующими парочками. Все столики также были заняты болтающими мужчинами и женщинами. Громче всех был Майкл Олдридж, влиятельный адвокат, с которым я имел несчастье встречаться слишком много раз.
Он груб и слишком высокого мнения о себе. Всякий раз, когда я вижу его, с ним новая юная девушка, хотя все население Майами знает, что он женат. Но сегодня вечером он один, и это, вероятно, означает, что на вечеринке присутствует его жена.
Я наблюдал издали, как он громко рассмеялся и хлопнул по спине стоящего рядом с ним мужчину. Залпом осушив свой бокал, он отошел от столика и направился к другому, за которым в одиночестве сидела женщина. Белизна скатерти на столе бросалась в глаза, так как рядом с ней за столиком никого не было.
Она сидела, сгорбившись и опустив голову, и потягивала шампанское из бокала. Было что-то знакомое в ее стройной фигуре, светлых волосах и манере держаться, но мне нужно было увидеть ее лицо, чтобы убедиться. Майкл подошел к ней со спины, положил руки на плечи, вынуждая поднять голову, и на ее лице появилась та же слабая, но храбрая улыбка.
Саманта Олдридж.
Я был так зол из-за ее визита и безумной просьбы сделать ее красивой, что даже не обратил внимания на фамилию. Даже подумать не мог, что она может быть женой такого куска дерьма.
После этой встречи я был сбит с толку, настроение испортилось, к тому же, я совершил нежеланное путешествие в прошлое. Прошлое, в котором была такая же молодая женщина, как Саманта Олдридж, которая просила меня о том же, что и она. Весь оставшийся день я не мог сосредоточиться и пребывал в скверном настроении.
