телом бедолаги некий обряд. Именно таким образом они поддерживают свое существование. И именно такие жертвы я видел на первой поляне в лесу, возле которой меня и подловил Первуша.
Но существовал и другой «подвид» жертв, именно для этого Ведьмы выборочно уводили с собой некоторых женщин и молодых девушек. Кощей считал, что они все были потенциально Одаренными, но, по какой-либо причине, не успевшими Пробудиться и пройти Инициацию. Вот их ждала совсем незавидная участь — этих бедняжек после специальной (тоже весьма болезненной) подготовки «слегка» поджаривали на Колдовском Огне, для причинения жертве невыносимых страданий.
Его бессмертие, изучивший в свое время немало Ведьмовских Гримуаров[2], считал, что причинение жертвам физического вреда, мучений и страданий, улучшает качество и выход необходимой Лесным Ведьмам Некроэнергии, а также куда легче происходит её трансформация в «удобоваримую» для усвоения дьявольскими Тварями форму.
Однако, даже с затяжным умерщвлением и поеданием жертвы, демонический Ритуал обычно не заканчивался: у каждой «уважающей» себя гребаной суки имелось свое личное кладбище, куда она зарывала бренные останки своих жертв, превратив их в некое подобие Цепных Ду̀хов хама Атойгаха, которыми можно было воспользоваться в критический момент.
Этакий «засадный полк» на случай внезапного нападения врагов. И чем Ведьма старше и сильнее — тем импровизированное кладбище у такой Твари обширнее. Ведь на изготовление подобных Ду̀хов идут лишь самые потенциально сильные Одаренные, (да еще и только женщины), которые встречаются не так уж и часто.
Из того же источника мне было известно, что у Лесных Чернокнижниц, возрастом в пару-тройку столетий, и которых Кощей считал «моложавыми бабками», личные погосты насчитывали не более десятка могилок. Особых проблем они доставить бы мне не могли, хоть и повозиться пришлось бы.
С Колдуньями, счет могильных холмиков на личном кладбище которых переваливал за пять десятков, нужно было держать ухо востро, но справиться с ними мне было бы по плечу. И лишь встретив Лесную Ведьму, на заднем дворе которой покоились останки не менее, чем пятисот замученных и съеденных жертв, мне стоило бы основательно задуматься: а вытяну ли? И все это, естественно, при наличии заполненного Силой Резерва. А я на данный момент абсолютно пуст!
Отчего же, спросите вы, Кощей так подробно посвятил меня в нюансы существования этих кровожадных Тварей? Все дело в том, что его ненаглядная подруга, подхватившая неведомую ранее для Асуров болезнь в виде Кромешного Проклятия, превратилась в некое подобие Лесной Ведьмы. Она стала, ни много, ни мало, а целой Бабой Ягой, о которой даже до нашего времени дошли страшные сказки и жуткие легенды. Вот и изучал Ведьм мой бессмертный приятель, надеясь найти лекарство от Проклятия. Но даже на сегодняшний день его тысячелетние изыскания ничего не принесли.
А я же, восседая на проваленном коньковом брусе лесной хижины, наблюдал в Магическом Зрении интенсивное свечение на обширнейшей территории. Могилки замученных жертв Стриги, давно уже не выделяющиеся даже оплывшими холмиками на поверхности земли, «расцветали» изумрудными сполохами энергией. И количество жертв этой кровожадной Твари совершенно не поддавалось счету! Невидимый обычным зрением погост растянулся по всему лесу с «тыльной» стороны хижины насколько хватало глаз!
Если гребаная бестия встретит меня во всеоружии, боюсь, что справиться с ней мне не хватит силы… А на одной физухе, даже в Кромешном Обличии, далеко не уедешь. Правда, есть призрачный шанс, что я успею её распотрошить раньше, чем она придет в себя после сытного обеда. Они всегда впадают в спячку после такого злодейства — им нужно переварить массу Некроэнергии, а это не так-то просто.
Маленький, призрачный, но шанс, угробить этого Монстра во плоти и не сдохнуть самому, все-таки есть, ёпта! Хотя, я-то уже мертв, причем неоднократно! Чего мне терять? Так что будем еще посмотреть, кто чью шкуру натянет в итоге на звонкий барабан! Но на данный момент — прочь всякие сомнения! Может, еще все обойдется, и гребаная дьявольская сука дрыхнет без задних ног.
Я перебросил ногу в дыру и буквально просочился в темный, пыльный и захламленный всевозможной гадостью чердак. Здесь, на первый взгляд, все было так, как и должно быть на чердаке лесной хижины с провалившимся потолком — местами росла сорная трава, воняло грызунами и сухим птичьим дерьмом.
Если не принимать во внимание, что этой избушке навскидку несколько сотен лет — тогда да, все так, как и должно быть. Однако, под центральной коньковой балкой до сей поры висели практические нетронутыми целые вязанки и веники чародейных трав. Слегка кружил голову сушеный цвет белены, топорщился острыми сухими и колючими шарами чертополох, а вот в самом темном углу чердака, где уцелела практически вся гонта, я рассмотрел небольшую вязанку-косичку, очень похожую на рисунок из одной древней книжки, что демонстрировал мне как-то все тот же приснопамятный Кощей.
«Неужто легендарная Разрыв-трава? — мелькнула в голове шальная мысль, и я, не удержавшись, выдернул из косички несколько невесомых травинок, засунув их в обернутое вокруг бедер тряпьё. — Будет время — проверю».
Я несколько раз глубоко вздохнул, наполняя кровь кислородом и переходя в некое подобие боевого режима, но не перекидываясь в свою Кромешную Ипостась, зависнув где-то на грани между двумя состояниями. Однако, все мои чувства обострились до максимально возможных величин. Теперь я даже слышал, как как шуршит в своей норке на крыше маленькая мышь, как бьется попавшая в липкую паучью сеть беспечная муха и много всего остального…
Но никакого присутствия в избушке гребаной злобной суки не ощущалось вообще. Можете мне поверить, я, как обладающий способностью управлять мертвяками, знаю, как «благоухает» настоящая Смерть, и это, отнюдь, не запах банального разложения. Если дьявольской твари тут нет, и она отлучилась по каким-то своим делам, мне несказанно повезло! Можно приготовить ей неожиданную и горячую встречу! Но для начала её отсутствие нужно было проверить, спустившись сквозь чернеющий квадрат люка непосредственно в «жилую» часть заброшенной хибары…
[1] Нитсшест — у германских племен шест для проклятия врагов. Название происходит от понятия нитс. Нитс — у древнегерманских племён термин, обозначающий потерю чести или статус злодея. Нитсшест представляет собой длинный деревянный шест с головой недавно зарезанной лошади на конце, иногда с накинутой шкурой лошади на шест. Голова животного была обращена в сторону цели. Само проклятие могло быть вырезано рунами на шесте.
[2]Гримуа́р, или гримория — средневековая книга, в которой, как считалось, описываются магические процедуры и заклинания для вызова духов (демонов) или содержащая какие-либо колдовские заклинания.
Глава 4
Лестницу, ведущую в темную избу и
