Спартак моментально погрузился в раздумья — сказывалась давняя привычка к размышлениям. Он с детства был подвержен созерцательности и теперь с радостью впитывал ее всю, до последнего штришка, до самой махонькой былинки, едва заметного цветового перелива на перламутровом небосклоне. В этом ему равных не было. Он любил анализировать, запасать — особенно во время пеших прогулок — ощущения и дельные мысли, выстраивать логические конструкции или попросту мечтать. Выдумывать сказки… В университете его научили медитировать, укладывать эту свою привязанность в особые рамки. Теперь он умел одновременно и размышлять, и следить за окружающим, развлекаться сочинением невероятных историй и предугадывать реальную опасность. Все сразу! Вот и на этот раз, в то самое мгновение, когда к нему обратился шагающий чуть впереди старший брат, у Спартака уже был готов ответ.
— Выходит, по-вашему, это самое удобное место для научных занятий, для сбора информации, для всей подобной чепухи? — неожиданно зло спросил Викс и, не дожидаясь ответа, раздраженно добавил: — Неужели у вас нет хотя бы примитивного планетарного катера? Что за удовольствие месить пыль ногами!..
— Это было сделано сознательно. Хочешь не хочешь, но чтобы добраться до университета, надо целый день брести пехом. Знаешь, как паломники в древности… Если ты решил воспользоваться транспортным средством, значит, ты гость или посетитель. Наша обитель расположена в центре обширного десятиугольника, в вершинах которого расположены звездные терминалы. Оттуда можно легко покинуть планету. Этого вполне достаточно для мира, который был выбран под галактический центр хранения знаний. Правда, возле деревни есть местный аэропорт.
Викс пожал плечами:
— Святая галактика, сколько серьезных дел я упустил из-за этой пешей прогулки. Надо же, мне приходится на своих двоих добираться до ближайшего порта. Ты давай быстрее топай, времени у нас в обрез.
Спартак не ответил, и еще с полмили братья шли молча. Наконец Викс смирился, перестал чертыхаться, задышал ровнее. Младший брат поинтересовался:
— На чем ты долетел сюда? На рейсовом звездолете?
— Какого черта! Конечно нет! В этом секторе расписание составлено таким образом, что добраться до этой дыры можно только раз в месяц, а то и в два. Потом сиди и жди, пока они наберут новую команду, заменят старые трубы. Нет уж, теперь у меня есть свой собственный корабль.
— У тебя есть корабль? — удивился Спартак. — Молодец! До сих пор я не слышал, чтобы кто-то владел большим звездолетом.
— Воображаешь, будто у меня огромный лайнер, какие летают на пассажирских линиях? — хмыкнул Викс. — Как бы не так. Это небольшой разведчик имперских времен. Возможно, один из самых первых кораблей, которые земляне обнаружили, когда вышли в космос. Мне так сказали… Я никогда не отваживался подсчитывать, сколько лет должно быть моей старушке.
— Двадцать тысяч, — тут же откликнулся Спартак.
— Чего двадцать тысяч? — глянул на него Викс.
— Лет…
— Не может этого быть! — решительно возразил брат. — Двадцать тысяч лет! Ты в своем уме?
— Если твой разведывательный катер относится к исходной серии, так и должно быть. От основания империи до ее крушения прошло от восьми с половиной до девяти с половиной тысяч лет. К тому моменту, когда мы нашли корабли наших предшественников, им уже — первым образцам — было по меньшей мере столько же.
— В сознании не укладывается, — покачал головой Викс. Он надолго задумался — по-видимому, решил подыскать более подходящую тему для беседы. Куда больше в тот момент его интересовал шагающий рядом с ним человек. Может, поэтому он с такой настороженностью поглядывал на Спартака? Брат-то он брат, но десять лет тоже не шутка. Чем он тут занимался? С детства у них не было особой близости — все-таки в подростковом возрасте разница в четыре года — это много. Теперь им предстояло опаснейшее предприятие. С кем придется идти в бой? Спартак признался себе, что этот вопрос и ему был не безразличен.
Неожиданно Викс спросил:
— Я так понимаю, что ты на этом собаку съел? На истории?..
— Пришлось потрудиться, — кивнул Спартак, — особенно в первые годы, когда я попал на Энануорлд. Я тешил себя фантастической идеей, что, возможно, мне первому откроется, как же возникла империя. Почему вдруг именно эта форма правления оказалась такой живучей? Наивные мечты!.. Сначала я обнаружил, что записи, документальные свидетельства, относящиеся к той эпохе, почти не сохранились. Что там почти! Их вообще считанные единицы. Понимаешь, мы вырвались на просторы галактики подобно потопу. Точнее, взрыву, и нас с умопомрачительной скоростью разнесло по свободному пространству. Естественно, в такие эпохи не до протоколов и хроник. Кроме того, свидетельства очевидцев, участников, всякие отчеты, справки, объяснительные бумаги частенько подвергались уничтожению. И время поработало… У меня сложилось впечатление, что восстановить, хотя бы в общих чертах — я уж не говорю о деталях, — как сложилась империя, нам никогда не удастся. Впрочем, точно такое же положение и с эпохой гибели этого исполинского государства. Та же самая история — всякий документально зафиксированный факт в период гражданских войн имел важное политическое значение. Это понятно?
Викс отрицательно покачал головой.
— Скажем, вопрос, кто первым заселил ту или иную планету. С точки зрения претензий на власть это очень важно.
— Плевать мне на этих первых поселенцев. Меня другое интересует — как же могут летать корабли, возраст которых исчисляется десятками тысячелетий? Почему хозяева бросили их?
— На этот счет есть несколько интересных предположений. Наиболее, с моей точки зрения, убедительное заключается в том, что раса создателей звездолетов потеряла к ним интерес. Их более не занимала физика…
— Как это?
— Ну, скажем, они перешли в другое телесное состояние, и для перемещений в этих новых оболочках корабли уже стали не нужны. Может, они ударились в созерцательные размышления о смысле жизни…
— О чем? — перебил его Викс.
— Может, решили выяснить, в чем цель их существования.
— Мне бы их заботы, — вздохнул Викс.
— Это только догадка, — сказал Спартак. — Вот еще одна гипотеза — наши предшественники покинули Млечный Путь. Им здесь стало скучно, они изучили галактику от края и до края, и эта работа их утомила. Они решили отдохнуть. Вот что интересно — что ни говори, а строить они умели. Их корабли уже много тысячелетий находятся в эксплуатации и все еще летают. Правда, скоро этому придет конец.
— Как бы не так, — усмехнулся Викс. — Их знаешь сколько. Они еще послужат нам.
— Верно, однако если рассматривать процесс в целом, то невольно приходишь к выводу — то, что не смогло разрушить время, целенаправленно гробим мы. С каким-то неистовством, бездумным ухарством мы тратим чужие запасы. Конечно, купить корабль очень дорого, однако его содержание владельцу практически ничего не стоит, так как они являются самовосстанавливающимися системами. Ремонтируют себя сами, запчасти создают сами. Все сами… Первый имперский флот Аргуса состоял из примерно миллиона транспортных и боевых средств. Эта армада была становым хребтом могущества империи. Кроме него, по свободному пространству шныряло множество других звездолетов. А теперь? Ты же сам сказал, что в этом секторе пассажирский рейс бывает раз в месяц, а то и в два.
— Но мы же и сами строим корабли, хотя…
— Вот именно — хотя. Где их строят? Только не на пространстве, когда-то подчиненном империи. В Великой Тьме, в межгалактическом просторе — вот где! Иногда мне хочется проникнуть в те дали и своими глазами взглянуть на умельцев, которые освоили звездные технологии, которым не нужны подсказки исчезнувших благодетелей.
— Веселенькое дело очутиться в этом гадючнике! Живым оттуда точно не выберешься. Что касается меня, то мне куда более привлекательным кажется ядро галактики. Оттуда, наверное, все видится по-другому. Миллионы миллионов планет не более чем камешки на ладони, а все эти суетящиеся людишки только микробы. С другой стороны, — засмеялся Викс, — ни один из этих камешков не греет сердце, как Эсконел. Все-таки нам довелось родиться в чудесном краю.
Спартак ничего не ответил — переложил груз на другое плечо. Трудно было поверить, что последнюю фразу Викс произнес искренне. О прежнем Виксе не скажешь, чтобы он отличался сентиментальностью. Хотя и в лицемерии его не заподозришь. Спартак искоса глянул на брата — что ж, хвала галактике, если старший брат сохранил в душе какие-то теплые чувства. Легче будет воевать. Интересно, каким стал Тиорин? Неужели им когда-нибудь удастся стать друзьями? Это было бы замечательно!
