Каждая новая провинция имеет своих представителей в законодательном органе, сенаторов, членов в суде. Большинство чиновников в местной администрации представлено национальными кадрами. Здесь обласкивают богачей и магнатов, приглашая их ко двору, заигрывают с честолюбцами, награждая их званиями и орденами, малоимущим и лишенным талантов предоставляют хорошо оплачиваемые должности, покровительствуют ученым и художникам. Так, Наполеон, несмотря на столь нелюбимые повсюду налоги, контрибуции и рекрутские наборы, находит свою линию поведения и сохраняет в новых владениях преданных себе людей, лично заинтересованных в поддержании порядка и внутренней безопасности.
Я отвлекся от темы, поскольку считал необходимым указать на методы, которые повсюду применяет Наполеон, дабы приобретать себе приверженцев, подкупать людей, склонять их на свою сторону и подчинять своим законам. Благодаря этому он преуспевает, и для него не существует ничего невыполнимого.
Давайте посмотрим, возможно ли при настоящем политическом положении опередить Наполеона в его планах по восстановлению Польши, которая служит ему лишь поводом для нападения на Россию, и что в действительности мешает нам заняться этим и решить участь поляков, связать их с Вашим императорским величеством более глубокими чувствами по сравнению с теми, что им внушает французский император.
Если бы прямо сейчас стоял вопрос о наступательной или оборонительной войне с Францией, было бы поздно указывать на меры, необходимые для устройства восьми губерний России, которые раньше были частью Польши, чтобы превратить их в мощный оплот против враждебных и коварных планов Наполеона. Тогда судьба поляков решалась бы победой с оружием в руках.
Если же война неизбежна, то, как мне представляется, Вашему императорскому величеству благоугодно было бы начать с того, чтобы объявить себя королем Польши, учитывая, что это будет самый надежный и естественный способ склонить на свою сторону жителей герцогства Варшавского. Затем Ваше Величество определят, как должно управляться новое королевство и в каких границах оно будет оформлено. И в таком случае, смею предположить, вряд ли возможно сделать для поляков что-то более полезное, не задевая при этом интересов империи. Но сегодня, я думаю, есть еще время, чтобы воспользоваться обстоятельствами, и, полагаю, смогу доказать это, что раз Наполеон обрабатывает польский народ при помощи правдоподобных обещаний без твердого намерения выполнять их, подвергает варшавян самым разным трудностям, о которых я упоминал выше, было бы целесообразно, Государь, найти способы для сближения с жителями этой российской части Польши и дать им почувствовать разницу между доброжелательным и жестким правлением. Я хотел бы также подчеркнуть, что для достижения этой цели имеются достаточно простые средства, которые не противоречат отеческим намерениям Вашего императорского величества и интересам России.
Часть Польши, включенная в состав Российской империи, представляла собой Литву вплоть до подписания унии между Великим княжеством Литовским и Королевством Польским. Ее жители были хорошими воинами, ревностно оберегали свои права и вольности, отличались верностью своим князьям, предприимчивостью, храбростью и любовью к Родине. Гордясь своим происхождением, литвины, несмотря на присоединение своей страны к Польше, сохранили обычаи, гражданский кодекс и судебную власть. Вплоть до последнего раздела Польши заседания сейма проходили поочередно в Варшаве и Гродно. У Литвы, как и у Польши, была своя армия, высшие суды, система церковного управления, министры и чиновники. Литва так дорожила своими преимущественными правами, что никакие усилия и уговоры государственных деятелей, понимавших весь вред такого положения вещей, не могли заставить литвинов отказаться от них.
Убежден, что если бы при присоединении к России новых польских земель из них была сформирована провинция под старым названием «Великое княжество Литовское» и с прежними правами, которая по форме административного управления представляла бы собой автономное государство в составе Российской империи, то вряд ли бы сюда могло глубоко проникнуть иноземное влияние.
Что до остального, то, несмотря на естественное нежелание менять свою независимость на обязательство подчинения, различные злоупотребления в администрации Литвы и, наконец, общую бедность этой страны, литвины, став подданными российской короны всегда сохраняли ей верность и, будучи преисполненными доверия к чувствам Вашего императорского величества, благотворное влияние которых они испытали на себе при различных обстоятельствах, смеют надеяться на Вашу справедливость и великодушие.
Пришло, Государь, время испытать их привязанность и развеять впечатление от возникшей у них надежды на восстановление Польши с помощью Наполеона. Пришло время показать заинтересованность Вашего Величества в судьбе этого народа, Вашу благодарность за их преданность, используя для этого имеющиеся в Вашем, Государь, распоряжении меры, которые навсегда привязали бы к Вашему Величеству около восьми миллионов жителей, превратив их в заслон для России с наименее защищенной стороны, и одновременно склонили бы к себе сердца поляков герцогства Варшавского.
Организовав эти восемь губерний с учетом особенностей края и характера жителей и остановив злоупотребления, которые проникли во внутреннее управление этой провинции, Ваше императорское величество приобретет признательность жителей и получит на западной границе империи опору более надежную, чем все крепости и армии, что там находятся.
Если я заслужил счастье, что эта записка будет прочитана и одобрена Вашим императорским величеством, если я заслужил счастье предстать перед Вашим Величеством для изложения подробной информации об устройстве Литвы, я, разумеется, позабочусь о том, чтобы придать этой записке необходимое развитие. Сегодня я ограничусь лишь коротким описанием привилегий, которые можно предоставить литвинам, и как на это могут откликнуться жители Литвы и герцогства Варшавского, и, наконец, какие выгоды извлекло бы из всего этого российское правительство.
1. Нет такого человека, который бы ревностно не относился к названию своей родины. Это естественное чувство не требует никаких объяснений. Поэтому мы легко можем предположить, что литвинам было бы радостно носить имя своего края и пользоваться теми же правами, какие в России даны калмыкам, казакам, финнам и другим народам.
2. Если управление Литвой будет доверено и сосредоточено в руках одного правителя, назначаемого Вашим императорским величеством, и с титулом, который Вы, Государь, изволите нужным ему присвоить, то это непременно упростит и ускорит весь ход дел, сделает их более удобными и менее обременительными для населения.
3. Правитель, как я думаю, должен иметь свой двор и представительство, что придаст значение провинции, принесет заметную пользу городу, в котором разместится правительство, оживит связи между жителями и восстановит, насколько это позволяют обстоятельства, обращение наличных денег.
4. Статут Великого княжества Литовского всегда рассматривался дворянством как самый совершенный кодекс законов, регламентирующих вопросы гражданского и уголовного права. Поэтому предоставляя Литве свободу отправлять правосудие согласно этому кодексу с некоторыми необходимыми изменениями, Ваше императорское величество принесут ее жителям огромное удовлетворение, сделав для литвинов не более того, что было сделано для жителей Финляндии, сохранившей свои законы и процедуры отправления правосудия.
5. Если литвинам будет предоставлено право, о котором я упомянул выше, им можно было бы позволить иметь сенат или безапелляционный суд, что сократило бы число истцов в Санкт-Петербурге, разгрузило работу столичного сената, а также избавило бы участвующих в деле лиц от поездок, неудобств и неизбежных расходов.
6. И, наконец, что касается налогов и сборов, то литвинов необходимо поставить в одинаковые с другими губерниями условия.
На первый взгляд может показаться, что предлагаемые мною привилегии для литвинов столь незначительны, что не могут стоять рядом с соблазнительными выгодами восстановления Польши, на которые польстились жители герцогства Варшавского, однако следующее сравнение поможет ответить и на этот вопрос.
Одним росчерком пера литвины получают возможность вернуть себе имя и государственность, в то время как варшавяне лишь надеются на это, понимая, что за это придется заплатить своей кровью. Литвины, превратившись в часть большего целого, гордятся тем, что стали подданными императора Александра, к которому они питают искреннюю привязанность и благодарность за реальные благодеяния и за русскую армию в четыреста тысяч человек, готовую защитить их от любой агрессии. В то же время варшавяне – подданные короля, подчиняющегося приказам Наполеона, находящиеся под гражданским управлением короля Саксонии и под военным протекторатом императора Франции, неуверенные в своей участи, твердо убеждены, что война неминуемо развернется на их территории и им предстоит стать авангардом многочисленной и многонациональной армии, которая выдвинется сюда не для того чтобы защитить их страну, расширить ее границы и восстановить Польшу, а лишь для того, чтобы следовать туда, куда того требуют интересы Наполеона и его гигантские планы.
