Читаем без скачивания Остров Свиней - Мо Хайдер

За эти годы я много работал в Штатах, выслеживая евангелистов, слушая женщин в домашних халатах, рисующих в пыли очертания НЛО. Это утро на острове Свиней внезапно напомнило мне об одном лесочке, который я как-то навестил во время одной из таких вот долгих поездок. Это было в Луизиане, как раз возле Батон-Ружа. Местные жители жаловались, что по ночам кто-то проникает в лес и на площади в четверть квадратной мили украшает все деревья крошечными куколками вуду с горящими красными глазами. Только потом я узнал, что в этих лесах в то же самое время орудовал серийный убийца. Убийца детей. Никто так и не смог с уверенностью сказать, были ли эти куклы связаны с убийствами, или тут чисто случайное совпадение, но мне все это хорошо запомнилось. С тех пор, когда я вхожу в лес в любом уголке планеты, мне сразу приходят на ум отражающиеся в глазах кукол красные точки света, и я думаю о том, не маньяк ли их там оставил — а может, он даже следил за мной, когда бродил поблизости. Сейчас это снова ко мне вернулось — шорох испанского мха и листвы виргинского дуба, слабый звон какого-то струнного инструмента.

Чувствуя, как волосы у меня на голове поднимаются, я остановился и медленно обернулся. Всего в нескольких метрах от меня на дорожке молча стоял Блейк и дружески махал рукой.

— Привет, Джо! Привет! Рад вас видеть. — На его лице появилась противная, кривая улыбка. — Вы ведь помните, Джо, что я просил вас подождать меня на лужайке? — Он засмеялся. — Разве я не просил вас подождать? Разве не просил?

Мне захотелось усмехнуться ему в ответ, улыбнуться, может быть, даже дружески похлопать его по спине и сказать: «Ага, но ты же на самом деле не думал, что я буду ждать? Это же было испытание, правда?» Я чуть было этого не сделал, но тут во мне заговорил профессионал: «Смотри не напортачь, старина Оукси».

— Я решил, что вы обо мне забыли.

Он погрозил мне пальцем.

— Вы сами увидите, Джо, что мы тут очень, очень дружески настроены, но вы должны поверить, что ради собственной безопасности следует соблюдать определенные правила. — Он поднял брови и ослепил меня очередной улыбкой. — Мы установили их ради вас, Джо. Мы хотим, чтобы вы радовались проведенному здесь времени, а не сожалели о нем. А теперь не хотите ли со мной пообедать? — Блейк повел меня назад к коттеджам, протягивая к ним руки, словно собирался продать мне поселок. — Нам бы хотелось все вам показать, — усмехаясь через плечо, сказал он, когда мы вернулись к лужайке и пересекли ее. Все еще разговаривая на ходу, он свернул на дорожку, которая заворачивала за угол шлакобетонного строения. — Мы хотим, чтобы вы остались с нами и как следует нас узнали. Мы хотим, чтобы вы почувствовали себя членом нашей семьи. — Дойдя до поворота, Блейк остановился и театрально вытянул руку. — Сюда, — подмигнув, сказал он, как бы говоря: «Я знаю, что тебе это понравится!»

Шагнув вперед, я завернул за угол и увидел людей, сидящих на скамьях за двумя составленными вместе столами. Ко мне были обращены три десятка лиц последователей Дава. Несколько человек встали со своих мест, широко улыбаясь, не зная, каковы требования этикета; где-то сзади робко зааплодировали. Столы ломились от еды; ветерок шевелил цветастые салфетки и скатерти, шелестел блузами и раскачивал вывешенный над головами массивный лозунг: «Добро пожаловать в Куагач-Эйлеан!»

— Это Джо, — сказал Блейк, протягивая руку вперед. — Джо Оукс. Познакомьтесь с пастырями психогенического исцеления. Добро пожаловать в нашу семью!

Вероятно, только тогда я действительно поверил, что никто на острове Свиней не связывает меня с Джо Финном двадцатилетней давности, великой Немезидой Малачи Дава.

Помните историю с Алистером Кроули[8] — когда «Великий зверь» Кроули пытался воскресить Пана? Ну, все было очень просто: последователи Кроули заперли его с его сыном Макалистером в номере под крышей парижского отеля, пообещав, что ни при каких обстоятельствах не станут входить в номер, независимо от того, какие звуки станут оттуда доноситься. Они ждали внизу, сбившись в кучу и завернувшись в одеяла, так как в гостинице стало чрезвычайно холодно. Всю ночь они со страхом прислушивались к доносящимся сверху ударам, крикам и треску — в общем, обычному вздору. Наконец, на рассвете, когда воцарилось молчание, они осторожно пробрались наверх и увидели, что дверь заперта, а в номере тихо. Взломав дверь, они обнаружили, что проведенный Кроули ритуал увенчался успехом. Сын Кроули Макалистер лежал мертвый в одном конце комнаты, а в другом, голый, окровавленный, на корточках сидел сам Кроули и что-то невнятно бормотал. Потребовалось четыре месяца лечения в психиатрической больнице, прежде чем он смог снова заговорить.

Ну, это известная история. Проблема лишь в том, что ничего подобного никогда не происходило. Это всего лишь миф, всего лишь одна из попыток Кроули обеспечить саморекламу. Как правило, сатанисты именно такие — кучка театральных персонажей, чьей главной целью, как мне кажется, является групповой секс. Так чего же я ждал от пастырей психогенического исцеления? Точно не помню, но, вероятно, обычного вздора — готических одеяний, жертвенных обрядов, лесных песнопений на исходе дня. Чего я совершенно не ожидал — что они оказались обычными людьми, в основном из среднего класса, одетыми так, словно отправились субботним днем за покупками.

— Как видите, Джо, мы совершенно нормальны, — сказал Блейк, указывая мне мое место. — Мы не собираемся вас есть!

— Нет! — засмеялся кто-то. — И не будем пытаться вас обратить!

И это было первое впечатление, какое я должен был получить, повторяющееся снова и снова ощущение нормальности и абсолютного здравомыслия — от хлопчатобумажной скатерти до домашней еды: пирогов с толстой корочкой, бесформенных пирожков со свининой, картофельного салата в больших металлических мисках. Там было даже вино в расставленных на столе непрозрачных кувшинах, и отовсюду, куда бы я ни посмотрел, мне улыбались симпатичные люди, протягивавшие ко мне руки и говорившие: «Привет, Джо!» Но что бы они ни делали, из головы у меня не выходила старая песня «Сияющие от счастья люди». Когда люди так счастливы, в этом есть что-то зловещее… «Сияющие от счастья люди». И еще это проклятое солнце. Солнце в бутылке. Вот о чем они хотели заставить меня думать.

Все, что они делали, напоминало прекрасно отработанную игру наподобие «музыкальных стульев».[9] Мои соседи постоянно менялись. Каждый, кто садился со мной рядом, всячески рекламировал свою общину, из кожи вон лез, рассказывая, сколько напряженного труда требуется для поддержания Центра здорового образа жизни, какое невероятное количество любви и умственной энергии вылилось на Куагач-Эйлеан.

— Все делается с полным, скажем так, уважением к окружающей среде — мы перерабатываем отходы, не используем пестициды или гербициды, мы славим то, что Гея и Господь дают нам на Куагач-Эйлеане. И мы хотим хотя бы немного их отблагодарить. Видите вон там деревья? Это мы посадили.

— Чем больше мы любим землю, тем больше она нас вознаграждает. Мы сами выращиваем все фрукты и овощи. Думаю, в том, что касается размеров и вкуса наших овощей, тут мы любому дадим сто очков вперед.

— Видите трапезную? Я сам сделал окна. До того как Божьей милостью я сюда попал, я был плотником. Вся древесина из возобновляемых источников — и часть ее с Куагача. Сейчас я работаю над новыми дверями для коттеджей.

Высокий африканец в дашики[10] рассказал мне, что прибыл в Англию как миссионер, чтобы проповедовать слово Божие среди британцев. «Эта гордая нация совсем забыла Бога», — заявил он, (Неплохо, правда? Нигериец несет нам христианство — как все переменилось.) Тем не менее никто так и не упомянул имени Дава, что показалось мне несколько странным. Я ждал достаточно долго, чтобы, когда я заговорю, все выглядело как обычное любопытство.

— А что случилось с вашим основателем, пастором Малачи Давом? Я не вижу его здесь.

Когда я произнес имя пастора, лицо до этого улыбавшегося миссионера стало несколько напряженным, а взгляд — отрешенным. Тем не менее он продолжал сиять.

— Он ушел, — с фальшивой жизнерадостностью произнес он. — Он покинул нас несколько лет назад. Он заблудился.

— Он покончил с собой? Говорили, что он собирался это сделать.

Африканец не моргнул глазом, улыбка его стала еще шире, еще напряженнее.

— Он ушел, — повторил он. — Уже давно. Он заблудился.

— Спасибо, что спросили насчет Малачи. — Неожиданно появившийся Блейк взял меня за локоть, чтобы отвлечь от миссионера. — Малачи наш основатель, наш вестник. Нам дорого его имя, хотя многие о нем позабыли.

— Я проделал кое-какую домашнюю работу. Похоже, он утопился. — На другой стороне стола я видел бескровные лица жующих женщин, одна из которых методически пыталась сломанным ногтем вытащить из зуба кусок хряща. — Хотя не могу понять почему. В таком раю…