Машинально при входе в дом я разулась, а вот блондин не счёл нужным это сделать. Но не мне было указывать ему, как себе я вести в чужих домах. Блондин тем временем провел ревизию холодильника и дал мне бутылочку воды. Я молча приняла её. Бутылка была запечатана, и поэтому я без задней мысли, открутила крышку и сделала несколько глотков.
Оказывается, я так хотела пить, что осушила бутылочку за раз.
‒ Слушай, Залтовласка, ты может ужин приготовишь, там холодильник забит под завязку, ‒ вдруг предложил блондин.
И хотя я реально была уже голодной, все равно, отрицательно покачала головой.
‒ Нет. Хочешь есть, либо готовь сам, либо закажи пиццу, ‒ ответила я и так же демонстративно села на диван напротив похитителя.
‒ А это неплохая идея, ‒ кивнул блондин.
Он достал свой телефон, быстро решил этот вопрос. Я так надеялась, что он позвонит и назовёт адрес. Но он сделал заказ через приложение и довольный убрал телефон.
‒ Ну, всё заказал. Обещали доставку через тридцать минут. Подождём?
Пять минут мы играли в молчанку. Мысленно я успокоила себя, меня найдут. Это даже не обсуждается. Раз таранов здесь, то он точно меня найдёт. Нужно лишь подождать.
Но долгой игры в молчанку я сама не выдержала.
‒ Слушайте, вы же спешили, вас вроде как босс где-то ждал? ‒ спросила я, снова вернувшись к официальной манере общения на «вы».
‒ Босс, это конечно важно, ‒ начал рассуждать блондин. ‒ Но брат важнее. Отдать подарок из рук в руки, это святое дело. Тем более такой дорогой и красивый подарок. Пусть упаковка немного испачкалась, но всё же.
Я проследила за взглядом блондина и поняла о чём речь. Подол моего белого платья был в грязи.
‒ Чёрт, я не могу пойти на свидании в грязном платье, ‒ подсочила я. ‒ Мама этого не переживёт!
Блондин заржал как конь.
‒ Златовласка, ты ещё надеешься пойти на свидание к этому как его там? Бывший босс твоей мамы?
‒ Георгий Александрович! ‒ рыкнула я и пошла в ванную, и немного занесло, то есть я высказала вслух свои мысли. ‒ Да, я хоть и не знаю, куда ты меня привёз. Но я уверена, Таранов тебя выследит. У них там всё должно было быть под контролем.
‒ Ну я же уехал оттуда, как видишь и тебя прихватил с собой.
‒ Меня там не должно было быть, поэтому это не считается, ‒ ответила я и захлопнула дверь ванной прямо перед носом блондина.
Затем я включила воду и снова начала застирывать платье прямо на себе. Делала это долго и скрупулёзно. Потом нашла фен и начала им сушить ткань.
Всё это время блондин ждал за дверью, но услышав фен, сказал.
‒ Ну, в этой ванной комнате нет окна, так что ты никуда не сбежишь.
Только в этот момент до меня дошло, что во второй ванной, той которая соединена с большой спальней есть окно. И почему я не пошла туда?
Но было поздно, и я решила пойти другим путём.
Досушила платье оторвала шнур от фена, выключила вилку из розетки, оголённый конец провода закрепила на ручку. На всякий случай достала из ванны резиновый коврик и, встав на него, приготовилась ждать, когда блондин потеряет терпением и попытается открыть дверь сам. Вот тогда-то я вставлю вилку в розетку, и похитителя ударит током. План был, конечно, так себе. Но за неимением другого и этот показался вполне приемлемым.
Время шло, а блондин всё не подходил к двери.
Кажется уже и полчаса прошло, а то и более. А доставщик пиццы так и не приехал. Я устала стоять, поэтому села на резиновый коврик и снова приготовилась ждать.
Сколько прошло времени, я не знала. Кажется, я даже задремала, прямо сидя. Но вот послышались мужские голоса, а затем шаги. Я вся собралась и приготовилась. Раздался одиночный стук в дверь, и тихий мужской голос.
‒ Лилия?
Я была так сосредоточенна на дверной ручке, что первоначально не поняла, что именно меня заставило остановиться на секунду. Моя рука зависла в воздухе. Но вот ручка крутанулась, и я вставила вилку в розетку.
Ожидаемого взрыва не было, был лишь глухой бабах, будто уронили что-то тяжелое, свет моргнул и выключился.
За дверью была тишина. Я осторожно вытащила вилку из розетки и толкнула дверь. Во всём доме было темно, на полу перед дверью лежал мужчина в чёрном. Я аккуратно попыталась проскользнуть мимо него, и уже была на полпути к гостиной, как услышала тихий хрип.
‒ Лилия, малышка ты в порядке?
Услышав знакомый голос, я застыла на месте, а потом бросилась назад к лежавшему на полу мужчине. Упав рядом с ним на колени, я попыталась поднять его голову, и, глотая слезы, залепетала.
‒ Таранов, ты?! Васенька, я не хотела тебя убить. Любимый, открой глаза, скажи, что я тебя не убила. Пожалуйста! Таранов, чёрт тебя побери!
Глава 10
Глава 10
Глаза быстро привыкли к полутьме, и я вглядывалась в лицо любимого мужчины. Суровое мужское лицо, глаза закрыты, губы сомкнуты. Мне показалось, что он не дышит. Стараясь не паниковать, я наклонилась и прижалась ухом к его груди, где должно было биться сердце.
Оно билось, но очень медленно, и чем дольше я прислушивалась, тем мне казалось оно медленнее билось. Оторвавшись от могучей мужской груди, я приложила ладони к его лицу и наклонилась, хотела убедиться, что он всё ещё дышит. Губы показались холодными, а я уже ревела, и сквозь слезы шептала, целуя его лицо.
‒ Таранов, миленький не умирай, как же я без тебя, ‒ то просила я, то требовала, то потом вообще перешла к угрозам. ‒ Таранов, не смей умирать, слышишь! Я тебе не разрешаю! Васенька, ну пожалуйста, дыши. Если ты сейчас умрёшь, Таранов, то я вот честно соберусь и пойду на свидание с маминым боссом.
‒ Никуда ты…
Он не договорил, потому, как сам прижал меня к себе теснее и закрыл мой рот поцелуем. Пребывая в эйфории от осознания того, что он жив, и я его не убила, я как-то и забыла что мы уже как два года не вместе.
Таранов поцеловал меня, а я ответила на поцелуй, а дальше…
А дальше всё как-то само случилось. Мы целовались как два путника нашедших источник после долго блуждания в пустыне и не способных теперь утолить свою жажду. Только вот чем дальше мы целовались, тем сильнее я ощущала эту жажду, потребность прикоснуться, ощутить его прикосновения, а затем раствориться в мужчине, который знал моё тело лучше меня самой.
В какой момент Таранов не просто ожил, а поднялся и унёс меня в спальню, я как-то упустила. Мой мужчина избавил меня от одежды, не прерывая поцелуи. Я же пыталась сделать тоже самое, и у меня это почти получилось. А потом меня уложили на большую кровать. Дальше я вообще перестала принадлежать сама себе. Мой Василий всегда был ненасытным до ласк, а сейчас казалось, ему совсем снесло крышу. Не осталось ни одного миллиметра кожи, ни одного потаённого местечка на моём теле, до которого бы не добрались руки и губы моего мужчины. Я млела, стона, кричала, и раз за разом умирала и возрождалась в его руках.
Мой слух ласкал его тихий голос, повторяющий.
‒ Маленькая моя, Лилия, мой цветочек. Любимая моя.
Все мои попытки проявить инициативу тут же пресекались.
‒ Нет, маленькая, не спеши, я ещё не насытился твоим наслаждением, ‒ говорил Василий, осыпая моё тело поцелуями, при этом фиксируя обе мои руки, одной своей. ‒ Цветочек мой, раскройся для меня, покажи мне всю свою красоту, любимая.
Вот как после таких слов не повиноваться его желаниям и не забыть всю свою стыдливость, взращённую годами пуританского воспитания? Правильно, никак. Я забывала обо всём и наслаждалась всем, что происходило между нами. Эта ночь не стала ночью воспоминаний, это была ночь новых открытий и признаний.
‒ Люблю тебя, моя малышка. Моя Лилия, ‒ шептал мне на ушко Таранов, когда под утро я засыпала в его объятиях, утомлённая и счастливая.
‒ Люблю тебя, ‒ сквозь дрёму отвечала я.
С этих же слов началось и следующее утро. Я не успела проснуться, как уже с моих губ слетали стону наслаждения. Таранов проснулся раньше меня и не стал тратить время. Будто и не было долгой ночи любви, мой мужчина был, как оголодавший самец и я снова была залюблена до изнеможения, до сорванного в криках наслаждения голоса, до почти судорог всех конечностей и полного отключения мозга.
