Публикации последнего времени на тему политики само-осознания начинаются обычно с того, что отмечается, насколько удивительно ошибочной и банальной оказалась евро-американская теория национального государства в ее объяснениях этого феномена. «Взрывная живучесть этнического и национального сознания опрокинула все самонадеянные исторические предсказания, делавшиеся слева, справа и из центра, об отмирании культурного плюрализма в конце XX века. Нам говорили, что всем “исконным” культурным привязанностям придется окончательно исчезнуть под влиянием «современности», возмужания национального государства и глобализации индустриального капитализма».34
Почему представления Запада об этничности так оторвались от реальности? Протестантская Реформация, а затем научная революция (возрождение атомизма), соединившись в одну большую революцию, произвели в Западной Европе культурную мутацию — возникло совершенно новое представление человека о себе самом. Человек стал рациональным индивидом, свободным атомом. Данное представление было закреплено Просвещением как непререкаемая догма. И эта догма, подкрепленная словом великих писателей и ученых, школьными учебниками и газетами, вошла в массовое сознание европейцев. Таким образом, само явление этничности как одного из наиболее мощных видов человеческой солидарности целиком выпало из сферы внимания европейской культуры. Этничность стала рассматриваться как экстравагантная и архаичная особенность «диких», почти мифических народов, живущих где-то в сельве или тайге.
По разным причинам и Запад, и постсоветские страны переживают сейчас период нарушения этнического равновесия вследствие интенсивных потоков миграции. То невежество в вопросах этничности, которое было порождено универсалистской социальной философией Просвещения (в версии и либерализма, и марксизма), сегодня очень дорого обходится и мигрантам, и местному оседлому населению, и государству.
Например, очень многим кажется, что этнические общности образуются естественным образом. Это представление ошибочно. Этносы создаются и «демонтируются» в ходе целенаправленной деятельности самих людей, эти общности представляют собой системы, в которых кровно-родственные группы соединены большим числом различных связей, выработанных культурой. Народы, как и племена, проектируются и конструируются, строятся и демонтируются.
Когда мы рассматриваем общественные процессы через призму национальных отношений, сразу сталкиваемся с понятием этнос, а также с производными от него понятиями — этничность, этнизация, этноцентризм, этническое меньшинство, этнический конфликт, этническое насилие и даже этноцид.
Племя, народность, народ, национальность, нация — для всех них этнос является общим, «родовым» понятием. Общим внешним признаком того, что стоит за словом «этнос», служит тот факт, что им обозначаются общности, имеющие самоназвание (неважно даже, сама ли общность его для себя изобрела, или ей навязали его извне). Нет народа без имени (при этом другие народы могут называть один и тот же народ по-разному, не обращая внимания на его самоназвание — пусть, например, немцы называют себя «дойч», в то время как испанцы называют их «алеман»; мы-то знаем, что они немцы). Логично считать, что раз у общности есть самоназвание, значит у нее есть и самосознание. И если, скажем, правнук русского эмигранта во Франции говорит, что он русский, то он сможет объяснить, что он под этим понимает и что его связывает с русским народом.
Понятия народ, демос, нация, национальность, раса, национализм, расизм и т. п. предельно нагружены идеологически. На людей, глубоко погруженных в конфликт интересов, связанных с этничностью, бесполезно воздействовать логикой, теориями и аналогиями. Значительная часть нашей интеллигенции пока еще способна рассуждать хладнокровно, подходя к предмету с соблюдением норм рациональности. Поэтому следует использовать оставшееся относительно спокойное время для ликвидации нашей общей безграмотности.
Придерживаясь различных и даже взаимоисключающих представлений о происхождении этничности, большинство ученых, однако, признает, что общность людей, сложившаяся как этнос, есть присущая человеческой истории форма жизни, подобно тому как животному миру присуща форма биологического вида. Из этого следует, что даже если этническую общность понимать как общность культурных признаков, развитие человеческой культуры происходило не путем ее равномерной беспорядочной «диффузии» по территории Земли, а в виде культурных сгустков, создателями и носителями которых и были сплоченные общности — этносы. Между ними имело место непрерывное общение, происходил обмен культурными элементами, но при этом сохранялась система — культурная целостность, — отличная от иных целостностей. В развитии культуры человечество шло не цепью и не толпой, а организованными «отрядами» — этносами.
Чтобы семьи соединялись в роды, кланы и общины, требовалось сформулировать жесткие культурные нормы и выработать механизмы надзора за их соблюдением. Это — явления культуры, а не природы. Запрет инцеста привел к обмену женщинами (дочерьми и сестрами) между кровнородственными группами. Возникли ранние формы фиксированных брачных связей, нормы родства и свойства, иерархия поколений. Так сложились родовые и родоплеменные общности.
Чтобы племя развивалось, создавая основу для возникновения народа, требуется уже государственная власть — с ее жрецами, религиозными культами, границами и войском.35
Древние греки (эллины) сформировались путем объединения родственных этнических групп и ассимиляции малых общностей (Геродот писал, что эллины численно возросли потому, что «включили в себя множество племен»). Процесс создания межплеменных союзов отражен в письменной форме еще древними историками.
В этногенезе очень велика роль земли — почвы, территории, пространства, ландшафта. Помимо самой земли на этногенез влияет также символический фактор — граница. Она определяет пространство родной земли и часто становится этнической границей. Внутри нее живет наш народ.
Важно также, как соотносится наша земля с землями других народов и наций. Сами понятия народ и нация привязаны к географическому понятию страны. Для этнического сплочения людей важен и образ «малой родины», местности. В своей национальной идентификации люди придают большое значение и образу пространства, большего чем страна, — континенту. За определение географических признаков ведется ожесточенная идеологическая борьба.
В связи с границами, особенно в зонах межцивилизационного контакта, часто возникают фобии — страх перед иными народами, якобы представляющими угрозу целостности «своего» пространства. К числу таких укорененных страхов относится и русофобия, присущая Западной Европе, — иррациональное представление русских как «варваров на пороге». Отношение этнического сознания к пространству — важный предмет этнологии.
Глобализация меняет привычную связь этноса с «его» территорией и резко усиливает этногенез.
Способом упорядочения реальности в этнических представлениях изначально был миф, и эта его роль сохраняется в современных национальных идеологиях. Уже само выделение общности, разделение на «своих» и «чужих» происходит в логике мифа, которой присущи бинарные оппозиции. Тем более важно мифологическое восприятие этнических общностей в критические моменты, когда различия «должного» и «сущего» стираются. Тогда миф становится основой для интерпретации происходящих событий.
Важная часть онтогенеза этничности представляет собой ментальность, отражающая человеческие отношения, которые складываются из мировоззрения и типа сознания, хозяйственных отношений и чувства пространства. Зародившись в возникающей этнической общности, они затем служат средством ее сплочения, создают ее своеобразные маркеры и разграничивают с иными.
Ментальность также формирует общую историю, передающуюся из поколения в поколение.
Для сохранения народа важны инерция и пережитки («традиция»). Они же являются и условием подвижности народа. Это тот фонд, который позволяет следующему поколению сэкономить силы и средства для освоения главных новшеств и ответить на вызов.
Массированное вторжение новшеств, разрушающих традицию (рутину), создает угрозу для существования этноса. Отсюда общее правило уничтожения народов: хочешь стереть с лица земли народ — найди способ системного подрыва его традиций. Особенно опасны подвижность и радикальное нарушение рутины в межэтнических отношениях.
