Читаем без скачивания Ловелас. Том 4 - Илья Взоров

Я сел на пол перед койкой, поставил миску на табуретку, которой не было — поставил прямо на пол, — и стал есть. Сосиска была старая, резиновая, фасоль переварена, картошка — без соли, кофе — мутный, хлеб — чёрствый. Пьеса была понятна, актёры играли свои роли честно. Печенье оказалось приятным сюрпризом — сухое, но с ванилью; мятный леденец я положил на полку, к зубному порошку, на чёрный день. Через десять минут я доел всё до последней крошки фасоли, потому что главный мой инстинкт по части еды, выработанный ещё в 90-е моей матерью, гласил: что положили — то съедай, не выбирай. Возможно, это инстинкт ещё пригодится мне в Техасе, если до Техаса меня всё-таки довезут. Кофе оставил на потом, к работе.

Когда я доедал последний кусок хлеба, кормушка снова откинулась. В щель просунулась рука с двумя предметами: толстой стопкой серо-жёлтых разлинованных листов, обрезанных под формат меньше стандартного, и простой химическим карандашом — длиннее, чем тот, что выдавали при приёмке, новый, заточенный с одного конца.

— Двадцать листов, — сказал голос веснушчатого надзирателя. — Карандаш один, на возврат. Будет нужна бумага ещё — стучи.

— Спасибо.

Кормушка захлопнулась. Я подобрал стопку, повертел карандаш в руках. Графит мягкий, химический — даёт фиолетовый след, если послюнить. На бумаге — странный, въедливый, сразу проступает. Ладно, имеем то, что имеем. Пододвинул миску в сторону, сел на койку, спиной к стене, под лампу, разложил бумагу на колене, повёрнутом плашмя для опоры. На первом листе вверху, чётко и ровно, написал: «НА ГРЕБНЕ ВОЛНЫ». Под заголовком, поменьше: Сценарий фильма. Кристофер Миллер, декабрь 1952 г.

И начал писать.

Глава 4

За вечер я успел написать почти все — как в отделение ФБР по Южной Калифорнии прибывает молодой агент-новичок — Джонни Юта, бывший университетский футболист. Назначен в отдел ограблений банков. Его наставник — старый агент Фишер (я банально не вспомнил имя из фильма, поставил своего старого знакомца): циничный, толстый, опытный, устал от системы, но любит дело. Фишер вводит Юту в курс: уже два года в Лос-Анджелесе действует банда, грабящая банки. Наскакивают быстро, в сейфы не лезут, только кассы. Все чисто, без жертв. Маски — резиновые, в виде бывших президентов. В фильме были Никсон и прочие Рейганы.

Тут пришлось вспоминать фамилии старых президентов — Гувер, Вильсон, Рузвельт и так далее. Четверо. В прессе и среди агентов — кличка «Бывшие президенты». Фишер уверен, что банда — сёрферы. Черт… Тут у меня случился первый затык. Сёрферов то он определил по специфическому загару на теле — это было видно по камерам наблюдения. Но сейчас никаких камер в банках в помине нет. Так… ладно, пусть это будет какой-то опытный свидетель из криминалистов. Двигаемся дальше. Очень плохой главный начальник, допустим… Стоун делает гадости, но Фишер все-таки пробивает тему, направляет Юту на пляж — внедряться и учиться.

У того разумеется, ничего не получается, с доски он падает, да еще мешает какому-то мускулистому серфингисту. Который пытается его проучить с дружками. Первая драка. Появление Бодхи. Который вступается за героя, помогает ему отбиться, но советует больше тут не появляться.Потом идет знакомство с Тайлер. Ее, разумеется, будет играть Мэрилин. Юта приходит на пляж — возможно, Малибу или Хантингтон-Бич, — без доски, без знаний. На воде он опять едва не тонет. Вытаскивает его местная сёрфершa, девушка лет двадцати четырёх, короткая стрижка, мальчишеские повадки. Ага, первый вызов общественной морали. Помимо откровенного бикини Монро, который обязательно должен быть в кадре.

Тайлер принимает Юту за «городского чудака», но соглашается научить его сёрфингу за плату. Объясняет различие новых и старых досок. Продакт-плейсмент — наше все. На втором уроке зарождается симпатия. На третьем — она привозит его в свою компанию.Вторая встреча с Бодхи. А вот тут у изначальных сценаристов был провал. Они не дали ему внятную подружку! И здесь просится такая вся из себя отрицательная, которая ходит с ними на гоп-стоп в мужской одежде и маске. Но красивая! Ее потом убьем в финале. Как раз будет роль для Мэй.

Компания Тайлер собирается у костра на пляже после заката, Бодхи проповедует: волна — это пробуждение, риск — единственная подлинная свобода, цивилизация задушила человека, только океан возвращает. Бла-бла-бла… Американскому народу зайдет новая философия, ну сколько можно гоняться за пендоской мечтой в виде бабок? Юта впервые в жизни слышит такие слова, и они на него тоже действуют. Тайлер с Бодхи — когда-то были вместе. Ревность Юты — точка напряжения.Что там дальше было? Ночной сёрфинг при луне; философский диалог Бодхи и Юты у костра о том, что закон — это страх, а вода — это правда; Юта учится, врастает в среду; начинает реально хорошо стоять на доске. Любовная сцена с Тайлер на пляже при костре.

Потом изначальные сценаристы бросили ложный след. С серфингистами-нацистами. Которые еще и наркотиками торгуют. Там была замечательная сцена с газонокосилкой. Берем.

Финал я вспомнил легко. Неудачное ограбление с засадой, пешая погоня-паркур, Бодхи раскрывает Юту. Он шантажирует его, похитив Тайлер, и заставляет прыгнуть с самолета первый раз с парашютом. Предположим связанную Монро будет охранять Мэй с пистолетом. Две блондинки. Драка между ними. Красиво? Однозначно, как любил говорить один политический персонаж в будущем.

Ну и самая концовка. Банда Бодхи идет на дело, которое идет не по плану. Проливается кровь, один из членов банды гибнет. Юта оказывается заложником и свидетелем краха их «чистой» философии. Схватка в аэропорту. Фишер погибает в перестрелке, Бодхи удается бежать на самолете. Юта совершает безумный прыжок без парашюта, чтобы перехватить Бодхи в воздухе. Не получается.

Ну и куда без вишенки на торте. Юта находит Бодхи в Австралии во время «50-летнего шторма». Бодхи ждал этой волны всю жизнь. Гибель Бодхи, девушки плачут в финале. Надо будет только правильного актера-красавчика подобрать. Кто сейчас в моде помимо Брандо? Пол Ньюман и Джеймс Дин на роль Бодхи? Надо думать. Как следует поработав, исписав три листа, я мгновенно отрубился.

Спал без сновидений и проснулся вполне себе бодрячком. Даже хватило сил на зарядку перед завтраком. Который оказался вполне себе ничего, не ужин. Каша на молоке, бутерброд с маслом. Чай. А потом за мной пришли. И повезли в суд на слушания.

* * *

Дворец правосудия возникла впереди как массивная белая глыба на углу Темпл и Бродвея — здание тысяча девятьсот двадцать пятого