— Приступить к маневру выхода.
— Есть, сэр!
— Маневр выхода в эвклидово пространство начат, сэр!
— Маневр выхода закончен, сэр!
— Нарушитель в фокусе, сэр!
Команды менялись и исполнялись с такой скоростью, что Владиславу казалось, будто операторы сначала что-то делают, а потом сообщают об этом капитану. Увлеченный погоней, он даже не заметил, как крейсер вышел в обычное пространство, сообразив это только тогда, когда он увидел, что звезды в иллюминаторах и на стереокарте уже снова горят. Капитан коротко скомандовал:
— Определить координаты.
Но не успели операторы среагировать, как новый возглас заставил всех вновь посмотреть на стереоэкран.
— Нарушитель уходит в «суб», сэр.
— Прекратить торможение, полный форсаж, — рыкнул Джи-Мин.
Вставшего было агента, новое ускорение с силой вдавило в кресло. В глазах у него потемнело, к горлу подступила тошнота. Через несколько мгновений Владислав услышал радостный голос оператора:
— Есть, мы все еще его держим, сэр.
Владислав наконец рискнул открыть глаза, все еще борясь с приступом тошноты. Два перехода в «суб» в течение десяти минут — это уже слишком. Оглядевшись, он увидел, что звезды снова исчезли, а на экране лишь две искорки, показывающие месторасположение кораблей, горели голубым и красным цветом. Джи-Мин снова с довольным видом раскуривал свою трубку.
— Мы не только не потеряли его, но подбираемся к нему все ближе… — Капитан не успел закончить, снова послышался голос оператора и вся канитель с выходом из субпространства повторилось.
Владислав осторожно приоткрыл один глаз, наблюдая, как расстояние между искорками голубого и розового цвета на экране, снова усыпанном звездами, медленно сокращается. Вставать в этот раз он не торопился, опасаясь повторения подобного сюрприза, и его опасения уже через несколько секунд оправдались. Снова послышалась серия коротких команд, снова все закружилось перед глазами и снова, открыв глаза, он увидел победную улыбку монгола, который в этот раз однако выбив свою трубку, отложил ее в сторону. Весь экипаж застыл в напряжении, ожидая какую еще выходку выкинет «нарушитель» на этот раз. Расстояние между кораблями уменьшилось настолько, что абордажная команда уже готовила к броску силовые сети, расчитывая провести маневр захвата при следующем выходе из субпространства. При следующем выходе кораблей из «суба», который они делали уже совершенно синхронно, случилось непредвиденное.
Нарушитель внезапно изменил курс на девяносто градусов и одновременно ушел в субпространство. Патрульный крейсер, застигнутый врасплох, опоздал. Он не мог повторить этот маневр в течение доли секунды, как преследуемый корабль, и в результате вошел в «суб» на три секунды позже, так и не успев полностью изменить курс. И хотя патрульный крейсер был снабжен самым совершенным оборудованием, максимальное отклонение, на которое он мог пойти, было только семдесят три градуса, да и то, пойти на такое изменение курса крейсер мог только с переходом в «суб», где исчезала инерция корабля, его масса и как следствие, чудовищные перегрузки, грозившие смертью членам экипажа и разрушением оборудования корабля, к тому-же в субпространстве корабль был неуправляем. Невозможно оперировать измерениями в пространстве, где нет самих измерений как таковых. Ученые еще не могли дать толкового объяснения всему этому, но почти все сходились во мнении, что «суб» — это одномерное пространство. В результате, для изменения режима или направления полета корабль должен был выйти из «суба», а начиная поворот, обязательно войти в «суб» на последней стадии, спасая экипаж от смертельных перегрузок.
В обычном, эвклидовом, пространстве грань допустимых перегрузок была всего лишь тринадцать градусов, и патрульному крейсеру пришлось повторять этот маневр дважды. А когда корабль лег на правильный курс, понадобилось сначала два часа рыскать в обычном пространстве, сканируя его датчиками Шварцгалера и пытаясь засечь возмущение подпространства, оставленное двигателями нарушителя. Как выяснилось, он сделал еще один поворот, столь же безрассудный только около астероида-ловушки, и теперь исчез, растворился без следа. Джи-Мин побледнел от ярости. Еще не было космического корабля, способного удрать от патруля, да еще от патрульного крейсера Джи-Мина. И вот какой-то нахал дважды уходит от него, оба раза показывая завидное техническое превосходство своего корабля. Когда они, через неделю, наконец вернулись к планете назначения, чтобы высадить агента, приборы крейсера снова показали, что еще два дня назад нарушитель был здесь, словно насмехаясь над патрулем.
Мрачный капитан высадил агента на планету, а затем развернувшись, словно ищейка, умчался прочь, выскакивая в обычное пространство лишь за тем, чтобы просканировать его и взяв след, снова нырнуть в неизвестность.
III
На Акаве стоял февраль. Владислав, пользуясь ночной темнотой, при помощи реактивного ранца, преодолел свыше двухсот километров, и изрядно закоченев, наконец добрался до своей берлоги, где у него было спрятано все необходимое оборудование. Там забравшись в теплую постель, он поблагодарил планету за относительно теплый климат и еще раз вспомнив секретаршу, уснул мертвым сном.
Проснувшись на следующее утро, агент еще полчаса лежал, соображая, где он, и как он здесь очутился, будучи уверен, что только что в Будапеште, на площади трех фонтанов, обнимал молоденькую хорошенькую девушку, а потом, когда он искупался в фонтане, они вдвоем удирали от рассерженно свистящих полицейских. Наконец, осознав, что все, что он сейчас видит — реальность, решил все же вылезти из под одеяла и вскоре он уже ковырялся около привезенного с собой копьютера. Старый по неизвестной причине приказал долго жить и Владислав привез с Земли новый. Закончив с подключением он активировал прибор и переодевшись, отправился вниз, в предгорья к городу, что раскинулся в низине.
Почти во всех крупных городах этой планеты у него имелся «свой» дом, и сейчас он направлялся в один из них. Разумеется, настоящим домом была лишь пещера в горах, закрытая силовым щитом и очень хорошо замаскированная, но во многих городах, где ему приходилось появляться под видом торговца или странника, собирающего былины и сказки, а иногда под видом посланца высших сил, у него имелось местечко где он мог остановиться. Кроме того в парочке мест его всегда встречали как родного.
В жизнь местных жителей он старался не вмешиваться, хотя иногда у него не было выхода. Так, например, в одном селени Ласлук, где свирепствовала холера, ему пришлось воспользоваться своей походной аптечкой, чтобы спасти пятилетнего ребенка, чуть ли не единственного здорового ребенка во всем селении, которого жители хотели принести в жертву своим богам и вымолить у них тем самым исцеление. Они были уверенны в том, что он, этот малыш, собрал здоровье всех жителей, оставив их умирать от болезней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
