что я всего лишь хочу выбиться в люди, после того, как отец отказался практически от всего, что успел получить за время службы. — Николай натянуто улыбнулся. — Так что я ничем не лучше многих здесь собравшихся.
Аркадий пожал плечами. Легкий прохладный ветерок потрепал его за волосы. По пути к общежитию им никто не попадался, лишь со смотровой площадки доносились металлические поскрипывания — это страж-автоматон нес свой пост, наверное, еще со времен правления Его Императорского Величества Павла Петровича. Эти звуки заставили Аркадия вспомнить один интересный слух относительно собеседника.
— А это правда, что о тебе говорят-с?
— Обо мне много чего говорят. — Николай самодовольно прошелся рукой по растрепанным волосам, напоминавшим пламя, устремившееся вперед. — О чем ты?
— О том, что воспитателем твоим был автоматон.
Николай ничуть не смутился и ответил так, будто бы это была обыденность для всех и каждого:
— Да, правда. Матушка сама его собрала, назвала Максимом Максимовичем. И после того, как ее не стало, именно Максим Максимович учил меня всему, пока отец зарабатывал на жизнь.
— И каково это? — Аркадий округлил глаза: в его церкви, как и в любой другой, создание автоматонов считалось делом греховным, а потому узнать о них больше возможности не имелось. — Твоя матушка ведь отдала ему часть своей души.
— Всего-то какое-то количество органической магны. — отмахнулся Николай. — Сей процесс — крайне сложная штука, требующая обширных познаний во многих науках, но вот в души я не верю, уж извини.
— Но ведь что-то же остается после нас.
— Всего лишь органическая магна, энергия, если угодно, которая растворяется в воздухе среди другой такой же энергии, ежели ее не собрать конденсатом.
— Нельзя ее собирать! Это ведь раньше был человек, его мысли, чувства, его история.
— Меня это мало волнует. Я вообще к вашей так называемой «магии» не хочу иметь никакого отношения. Она только лишь портит людей.
Аркадий с трудом понимал, как Николай собирается становиться охотником, ежели не собирается осваивать магию в ее различных типах магны, однако промолчал, ибо они уже остановились перед дверью в общежитие.
— Что же, добрых снов. — откашлялся Николай.
— И тебе того же.
Они разошлись по комнатам. Аркадий, стараясь не разбудить сокурсников на соседних кроватях, добрался до своей постели, размышляя о сегодняшнем вечере. Николай что-то утаивал, когда говорил о причинах своего пребывания здесь, однако был ли сам Аркадий честен до конца? Или же дело было в желании стать похожим на Отца Тихона, что занимался воспитанием как Аркадия, так и его отца. Тот даже при виде чудища не терял самообладания, и всегда испытывал к ним лишь жалость, ведь это те же люди со своей судьбой, только лишь сбившиеся с праведного пути.
Или же дело в том потаенном детском страхе, что сковал Аркадия той злополучной дождливой ночью? А быть может, именно тогда он понял, что не хочет допустить того, чтобы подобное случилось с кем-либо еще, чтобы еще какой-нибудь мальчик столкнулся с ужасающим кожеедом, только будучи не под защитой такого человека, как Отец Тихон.
Аркадий задавался этими вопросами вплоть до тех пор, пока наконец не заснул. По крайней мере, у него есть целых два года, дабы найти ответы.
Глава 3
Дни пролетали один за другим. Каждое утро Аркадий, как и многие другие студенты, толпился около небольшого сарайчика, в котором находились небольшие бронзовые почтальоны. Аркадий сразу находил небольшого соловья с синими глазками-пуговичками, точно такого же, какой имелся и у него самого. Писала семья: батюшка писал о своей службе в церкви, матушка — о маленькой Нюре, что совсем недавно появилась на свет. Аркадий очень удивился, когда однажды получил весточку от Отца Тихона, в которой тот писал о своих переживаниях, но в то же время и гордости за своего воспитанника.
Каждое утро Федор яро утверждал, что вот сегодня-то его точно заберут родители, сославшие сына на службу. К тому моменту уже все знали, что находился он здесь за чрезмерную тягу к азартным играм, в результате которой была проиграна значительная часть семейного бюджета. Однако каждое утро его ждало разочарование. Изредка в небольшом конверте ему приходило что-то наподобие «Швейцарского» сыра или шоколада, что немного скрашивало отбывание наказания.
Николай каждый раз получал письмо, написанное прямым механическим почерком, будто оно печаталось на печатной машинке, однако по оставленным чернилам было точно ясно, что текст все же был рукописный. Каждый раз, когда ему что-то приносил бронзовый соловей, новое письмо по внешнему виду ничем не отличалось от предыдущих: все тот же выверенный почерк с идеально равным расстоянием между словами. Однако Николай им радовался больше всему на свете.
После сытного завтрака шли тренировки. Студентам приходилось учиться выслеживать разных существ, коих они изучали за время обучения в университете. Особенно отложились в памяти лесные бродильщики — скелеты животных, в которых сохранилось достаточно магны, дабы совершать уже ставшие рефлекторными действия.
На несколько дней они покидали лагерь и на повозках добирались до огромного участка леса, огражденного по периметру частоколом. Несколько гектаров предназначались для проведения испытаний в условиях, приближенных к тем, что будут поджидать охотников в будущем. Тогда их поручением было уничтожение логова упырей — людей, что когда-то расточили свою органическую магну, потеряв рассудок, а ныне пытаются восполнить ее из других.
До сих пор многое в изучении влияния магны на живых существ оставалось загадкой, ибо эта энергия была столь многообразна, что выделить какие-то законы или выявить некие закономерности не представлялось возможным. Потому появление существ необычных, а порой и невозможных, случалось довольно часто.
На своем первом поручении Аркадий подцепил ангину, отчего последующую неделю провалялся в медблоке. Самих упырей ему не довелось разглядеть, ибо под плотным ливнем расправились с ними студенты довольно быстро, используя заготовленные бомбы. Стоило нескольким снарядам попасть в широкий темный проход глубоко под землю, как оттуда вдруг донеслось ужасающее шипение, которое прервал сильный грохот. В то время, как остальные ликовали столь быстрому завершению поручения, Аркадий же остановился перед логовом, дабы прочесть молитву под дождем за упокоение душ тех, кем ранее эти чудища были. Собственно, именно тогда горло и воспалилось.
На удивление,
