приказчика передать моему слуге Кондрату, чтобы он занес вещи.
Илья Семенович хотел было выйти из комнаты, но я его остановил:
— Скажи, любезный, место для моего слуги у вас найдется?
— Да вот обычно на сундуке слуги спят при господах. — Приказчик указал на большой, широкий старинный ларь, стоявший у входа возле стены. — Но можно вашего слугу определить в другое место, там, где простые люди останавливаются.
Я сказал, что слуга останется при мне, после чего приказчик удалился. Вскоре появился Кондрат с моими чемоданами.
— Сейчас пойду за остальными вещами, — объявил он, и опять исчез.
Обустройство на новом месте заняло не очень много времени. К тому моменту, когда мы наконец-то устроились, настал ужин. Павел Николаевич Старосельский покончил с жизнью в комнате №8, располагавшейся, как и мой номер, тоже на втором этаже. Конечно, было бы неплохо остановится в комнате №8, но не мог же я прямо или намеками говорить об этом, не выдав цели моего прибытия в Кострому. Поэтому я решил пока не показывать своего интереса к комнате, где недавно совершил самоубийство Старосельский, а попытаться вначале, как говорится, разведать обстановку.
Возможность разузнать о трагическом случае в постоялом дворе купца Аничкова появилась у меня на следующее утро, когда в дверь моей комнаты постучала служанка, пришедшая сменить белье. Это была симпатичная девушка лет девятнадцати или двадцати, одетая в скромное темное платье и белый передник. Она вопросительно смотрела на меня, ожидая разрешение переменить постельное белье. Пока она выполняла свою работу, я завел с ней разговор.
— Как тебя зовут, красавица?
— Прасковья, ваша милость.
— Это ты убираешь здесь в комнатах? Очень хорошая работа. Ни пылинки! Вот тебе серебряный рубль за это. — Я вынул из кошелька деньги и вручил их девушке. Она с радостью взяла монету, искренне меня поблагодарив. После этого она охотно отвечала на все мои вопросы.
Я узнал, что именно Прасковья два месяца назад нашла в одном из номеров этого постоялого двора самоубийцу. Девушка очень испугалась, что вполне естественно, и закричала. На её крик прибежали постояльцы, бывшие тогда в гостином дворе, а также прислуга и приказчик Илья Семенович.
— Сколько было времени, когда ты нашла самоубийцу?
— Около девяти часов утра, ваша милость. Я уже заканчивала на своем этаже перестилать белье в комнатах. Оставался один номер. Вот там и был самоубийца.
Служанка обрадовалась, что нашла в моем лице внимательного слушателя. Без сомнения, она много раз пересказывала разным людям историю о том, как она нашла самоубийцу. Мне оставалось только надеется, что её теперешний рассказ не сильно отличается от того, что она увидела на самом деле. Человек обладает способностью добавлять в реальное событие, свидетелем которого он стал, факты и подробности, которых в действительности не было. А виновато в этом в том числе и наше воображение. Точно так древнегреческие и древнеримские историки часто при описании каких-либо исторических событий добавляли в него слухи или свои собственные домыслы.
Оказалось, что господин Старосельский сдвинул сундук, забрался на него, и повесился на веревке, перекинутой через потолочную балку. Его смерть, как сказал вызванный приказчиком доктор, наступила за несколько часов до этого, как Прасковья обнаружила тело.
— Он, наверное, выпил много вина? — спросил я.
Если действительный статский советник Старосельский был в тот вечер пьяным, то это могло объяснить причину самоубийства: под влиянием вина люди совершают иногда непоправимые ошибки. Полиция, кстати, объяснила поступок Старосельского именно этим обстоятельством.
Девушка посмотрела на меня каким-то загадочным взглядом. Она не спешила откровенничать. Я постарался как можно приветливей ей улыбнуться. Это подействовало.
— Вообще-то, тот господин не был пьян. Он вернулся рано. Заказал ужин в номер, а за едой выпил только кружку пива. Больше он ничего не пил, чем хотите поклянусь. У нас он жил четыре дня. Всё это время он пил мало, разве что полбутылки вина вечером.
— А тебе в тот вечер господин Старосельский не показался странным или взволнованным чем-то? Может быть, он чего-то боялся?
Служанка задумалась на несколько секунд, а потом неуверенно проговорила:
— Я не знаю. Мне кажется, он в самом деле был тогда какими-то странным. Он повторял постоянно одни и те же слова.
— Что он говорил?
— Этого я точно не помню. Обычные слова. Что-то вроде «вот это номер» или «вот это поворот». Я ещё подумала, почему это ему номер не нравится. Вот и всё.
Больше ничего интересного Прасковья рассказать не сумела. Я отпустил её, поблагодарив за свежее белье и интересную беседу. Девушка почему-то покраснела, когда выходила из моей комнаты.
Глава 5
Рассказ служанки оказался очень интересным. Во-первых, я узнал подробности о Старосельском. Во-вторых, оказывается, перед самоубийством он выпил совсем немного, хотя полиция почему-то заключила, что самоубийство совершено под влиянием выпитой в большом количестве водки.
Конечно, следовало б прочитать заключение врача, но к таким документам у меня доступа нет. Поэтому я решил поскорей осмотреть комнату, где жил самоубийца. Выполнить задуманное было не так уж и сложно, ведь в комнате №8 после случившейся там трагедии, как сообщила мне Прасковья, пока никто не жил. Никто из приезжих не хотел там ночевать.
Подходящий случай представился после одиннадцати часов вечера, когда жильцы постоялого двора угомонились и уснули. Кондрат несколько раз выходил в коридор разведать обстановку. Незадолго до двенадцати ночи он объявил, что путь свободен. Я поднялся с кровати и вышел в коридор. Нервы мои были напряжены. Вдруг появится какой-нибудь постоялец? Можно только вообразить, что он подумает, когда увидит крадущиеся по коридору две фигуры в темных одеждах, да со свечами в руках.
Дверь комнаты №8 была заперта на ключ. Кондрату пришлось применить свои знания в механике, чтобы она открылась. Я осторожно вошел в помещение. Огонек моей свечи дернулся в сторону: Кондрат закрыл за нами дверь. Мы оказались в точно такой же комнате, как и та, в которой сами жили. Две большие свечи неплохо её освещали.
В комнате стоял затхлый запах, встречающийся в помещениях, где долго не живет человек. На всех предметах лежала пыль. Видимо, служанки давно здесь не убирали. Подняв голову вверх, я увидел широкую потолочную балку, на которой и повесился Старосельский. Выглядела она достаточно крепкой. На первый взгляд она могла выдержать вес не одного, а сразу нескольких человек.
Я прошелся по комнате, стараясь ступать как можно тише. Кондрат же, заранее мной проинструктированный, остался стоять возле двери.
