пороге:
– Приступайте к осмотру.
Мы вошли следом, огляделись. Под потолком витает дым от ароматических палочек. Окна завешены толстым тюлем, расшитым золотой нитью, на стенах темных оттенков картины – преимущественно море и лесные пейзажи, в углу большой шкаф, дверцы распахнуты, на полу валяется одежда – кто-то здесь рылся. Одежда кначетов непривычна для нашего мира, этот, видимо, искал что-то подходящее для маскировки… Пока я раздумывал, что призванный мог выбрать, Верло во все глаза пялился на труп, лежащий на кровати, устланной атласными тканями, – молодой человек смотрел в потолок, на губах застыла счастливая улыбка, на шее – следы ладоней. Светлые волосы разметаны по одной из многочисленных подушек. Кое-как новоиспеченный потерянный стажер оторвал взгляд от мертвеца, перевел на круг призыва в углу…
Подавив насмешливую улыбку, я подошел к телу, осмотрел. Никаких следов магии. Тьма почти не ощутима. Еще бы, иномирец был тут, наверняка, всего несколько минут… Появился – убил – убежал. Других следов тьмы нет. Кначетом убитый не станет. Ну, по крайней мере, он умер счастливым. Мало кому это удается…
Отвернувшись, я наткнулся на взгляд Кэллита, замершего у двери. Он пристально следил за нашими действиями.
– Что, теперь мы будем делать всю вашу работу? – ядовитая реплика вырвалась прежде, чем я успел прикусить язык.
Верло, рассматривающий руны, повернулся, с любопытством взглянул на меня и на командира. Тот ничуть не смутился, смотрел на меня, как всегда, спокойно и прохладно:
– А ты не хочешь научиться делать свою работу?
Туше. Ведь как раз первой моей мыслью было, что такой знаменитый элитор не даст нам поработать… Но сдаваться совершенно не хотелось.
– Это не значит, что вы теперь можете вообще ничего не делать.
– С начала нашего расследования прошла пара минут. Может, подождешь хотя бы день, прежде чем делать выводы?
Дважды туше! Я окончательно смутился, деланно равнодушно пожал плечами и снова огляделся. Никаких следов борьбы. Никаких ран. Ничего интересного, только круг…
Я подошел к Верло. В углу, рядом с отогнутым ковром, лежат пустая банка с чем-то красным – кровь? – и листок старой бумаги со схемой призыва. По краю круга свечи и ароматные палочки – уже почти все выгорели, потухли, но все еще источают приятный цветочный аромат, хотя лично мне слишком бьет в нос.
Между двумя багряными кольцами светятся руны, а в центре чернеет портал, похожий на водную гладь, испускающую туман. Символы кажутся такими знакомыми, родными… Я не знал, что значит каждая из них, но интуитивно чувствовал их, ощущал и, если бы захотел, мог бы изменить их функции силой мысли. Дар, данный мне с рождения.
Голос Кэллита прервал поток мыслей:
– Вердикт?
Верло глянул на меня и, увидев, что я не собираюсь отвечать, выпрямился:
– Портал нарисован кровью, а значит, призван кначет с большим магическим потенциалом и опаснее обычного. Судя по размеру круга, один, – я с некоторым удивленным любопытством наблюдал за серьезным, сосредоточенным лицом товарища – слишком уж привык к его лихому раздолбайскому виду. – Судя по… – парень было взглянул на труп, но тут же отвернулся, прокашлялся, возвращая голосу твердость, – судя по выражению лица покойного, это морок. – После короткой паузы он поправился: – Морочка, точнее, жертва ведь парень…
А вот это заблуждение всегда было забавно слышать. Даже элиторы считали, что магия мороков сильнее действует на противоположный пол. Тут легко ошибиться, когда думаешь, что эти кначеты созданы для сексуального наслаждения. В своем мире, Бездне, как его называют люди, или Олокузе, как его называют кначеты, мороки в основном действительно занимались «околодосугом», но секс был, прямо так скажем, далеко не главным – куда важнее беседы, разговоры. Местное название мороков не подразумевало ничего, связанного с обманом. Там их называли «лучан». Они помогали кначетам разобраться в себе, своих проблемах, найти решение, преимущественно занимаясь только тем, что задавали вопросы и находили какие-то нужные слова, которые клиенту было нужно услышать. Спорить, я, конечно, не буду, все равно не докажу, но есть то, что я возразить могу:
– Может, ему нравились парни.
Товарищ взглянул на меня:
– Если это аристократ, то сразу извращенец?
Я фыркнул:
– Извращение это только для бедняков, которым, чтобы выжить, нужно плодиться, чтобы дети помогали по хозяйству. Для тех, кто может себе позволить любовь, а не расчет, – это норма.
Крой постарался вернуть беседу к делу:
– Это все?
Верло нахмурился, задумался, неуверенно пробормотал:
– Все вроде…
Похоже, чувствует себя как на экзамене. Я хмыкнул, особо не скрывая удовольствия от созерцания его неловкости. Парень покосился на меня, снова нахмурился и принялся усердно изучать носки сапог.
– Тебе есть что добавить?
Повернувшись к командиру, я убедился, что он смотрит на меня.
– А надо?
– Если хочешь чему-то научиться – надо, – сухо сказал Кэллит.
Ох… Я скептически приподнял бровь:
– От того, что вы проверяете знание мной теории, я чему-то научусь?
– Нет. Ты научишься чему-то, если будешь думать и рассуждать. Если будешь делать это мысленно, то никто не сможет указать тебе на ошибку.
Я скучающе ковырнул ноготь, вытаскивая пыль, накопившуюся в дороге. Говорить совсем не хотелось, но становилось очевидно, что от Кэллита проще и быстрее отделаться, дав ему то, что он хочет.
– На теле нет повреждений. Кровь не его. Тут был еще как минимум один человек, кроме жертвы.
– Хорошо, – командир выглядел вполне удовлетворенным. – Ваши следующие действия?
– Допросить хозяина, – тут же выплюнул Верло заученную мысль.
– Приступайте.
Кэллит посторонился от входа, выпуская нас. Я последовал за быстрым товарищем, ловя себя на неприятной мысли, что пока мои опасения не оправданы и командир выглядит хорошим учителем. Почему эта мысль мне неприятна, когда должна радовать?.. Но я додумать не успел, пришлось сосредоточиться на беседе.
– Позвольте задать вам несколько вопросов. – Верло остановился напротив замершего недалеко в коридоре аристократа. – Кем был погибший?
Тот замялся, глаза забегали.
– Это важно?.. Просто наш гость. Вам ведь нужно найти кначета, какая вам разница?
– Мы знаем, что в призыве участвовал кто-то еще, – серьезно ответил стажер, и я прикрыл глаза ладонью – Офасса, богиня понимания, если люди врут и ты еще жива, снизойди до дурака… Хозяин хором ведь тоже подозреваемый! Надо иначе добывать информацию! Вот он теперь так возьмет и признается…
Мужчина ожидаемо побледнел:
– Это невозможно, он был один.
– Может, он впустил кого-то мимо вас. Поэтому мне надо знать, кто он, чтобы понять, кто мог быть с ним.
Аристократ снова замялся.
– Кначет на свободе, – заметил я, – если кто-то из вашего дома участвовал в призыве, он может вернуться, чтобы убить свидетеля.
Блеф, конечно. В теории может, но вряд ли кначет думает о том, что люди могут
