Читаем без скачивания Тайна горы Крутой - Владимир Шустов

Над головой вдруг громыхнуло, громыхнуло сильно, будто дали артиллерийский залп из самых тяжелых орудий. Темное, почти черное небо прочертили слепящие зигзаги молнии. Стало тихо. И вот свежий, еще более сильный порыв ветра хлестнул дождем. По водосточным трубам забулькала вода. Майка на Юле моментально промокла и прилипла к телу, отчего он стал еще долговязее и худее. Волосы тоже пригладило водой, и голова стала похожа на арбуз с блестящей темной коркой. По лицу бежали ручьи.

Из подъезда выскочили Тима с Павкой, они прикрылись от дождя плащом, растянув его над головами. У мачты ребята задержались.

Юля приосанился, расправил плечи, выпятил грудь и независимо посмотрел на товарищей.

— Юлька, пошли, — сказал Тима. — Дождь ведь, простудишься.

— Приказа не было.

— Гроза, какой тут приказ!

— Не сахарный я, не растаю.

— Значит, промокаешь при исполнении служебных обязанностей? Ясно!

Юля зябко передернул плечами и зашлепал по лужам вокруг трибуны. Тима пошептался с Павкой, догнал товарища и накинул ему на голову плащ. Юля хотел возразить, но друзья уже мчались в сторону дровяников.

В сарайчике, где собрались сейчас ребята, Тима и Павка оборудовали голубятню. На плоской покатой крыше построили выгон — из деревянных брусьев сколотили куб и покрыли его частой проволочной сеткой. Внутри сарайчика соорудили великаншу-клетку с перегородками, отделениями и коридорчиками. Клетка занимала половину помещения. Налево от нее, в темном углу, громоздилась куча хлама: корзинки, шесты, кормушки, гнезда. Посредине сарайчика виднелся кусочек чистого земляного пола, именуемый «пятачком для работы». Над клеткой были настланы полати, на которых летом с разрешения родителей спали Тима с Павкой, а иногда и Юля.

В сарайчике пахло птичьим жильем, олифой и столярным клеем. Когда друзья наводили в голубятнике порядок, по лагерю распространялись слухи, что работают они в противогазах. Но Тима решительно опроверг это. Он заявил, что к запахам они уже привыкли, а противогазы от них не спасают.

Ребята в ненастные дни всегда собирались в голубятне. Только девочки не хотели идти в духоту и предпочитали фабрику. Поэтому голубятня называлась «мальчишеским штабом». А зря не приходили сюда девочки. Хорошо было в ненастье под железкой крышей. Много интересных происшествий рассказывалось здесь, много замыслов, дерзких и смелых, рождалось за тонкими дощатыми стенами.

За Тимой и Павкой в голубятню пришли Вася Зимин и Юля. Вася был в охотничьем костюме отца: огромных болотных сапогах с пряжками на голенищах, широкой кожаной куртке, блестевшей от дождя, и широкополой шляпе. Вид у Васи в этом одеянии был мужественный и в то же время смешной. Из-под шляпы, вопреки всем ожиданиям, смотрело не усатое лицо заядлого охотника, а круглая добродушная ребячья физиономия с лучиками возле сияющих глаз. Из-под тужурки вместо положенных кожаных брюк смешно выставлялись красные каемки трусов.

— Ты меня прости, — говорил председатель лагерного совета промокшему часовому, — нехорошо получилось, я о тебе забыл.

Вася снял куртку и повесил ее на гвоздь. Юля раскинул на клетке плащ и полез на полати под тулуп. На ящиках, чурбаках и поломанных стульях сидели ребята.

Были здесь и садоводы с Колей Хлебниковым, и «Умелые уки» во главе со старостой кружка Володей Сохатовым, пристроившимся на краю клетки, и бритоголовый сигналист Ванюшка Бобров, восседающий под самым потолком на куче хлама.

Павка тоже забрался на полати. Тима остался внизу рядом с Васей. Начались разговоры. Павка сообщил, что по предсказаниям метеорологов завтра выйдет из берегов Варган и затопит всю низину до самого города.

— Атмосферное бедствие будет, — предсказал кто-то.

— Стихийное, — поправил Тима. — Вода — это стихия. Ясно?

— Когда ты, Тимка, свое «ясно» бросишь, — заметил Вася. — У тебя «ясно» превратилось в слово-сорняк.

— Сразу уж и сорняк! Люська ругает, что приносим сорняки. Ты — что разговариваем сорняками. И шагнуть некуда без ругани. Ясно?

— Да, да, Тимка! Словами нельзя злоупотреблять. Сорняки — это слова, которые язык засоряют. Слова, которые где надо и не надо говорят: «понял, знаешь, ясно, порядок…»

— Что делать, если оно само выскакивает.

— Следи.

— Ладно. Только подсказывайте мне. Ясно?

— Пасмурно!

Все дружно засмеялись. Вася смеялся звонко, всхлипывая и показывая ровные ослепительно-белые зубы. Его задорный, вздернутый вверх нос морщился, золотистый хохолок над бровью вздрагивал, веселясь вместе с хозяином.

Посмеялись от души над Тимой и заговорили о Лапине. Вася подсчитал, что дня через два-три будут поступать письма из городов, за которые сражался «Стальной солдат». Тима многозначительно посмотрел на полати, откуда свешивались головы друзей, и заметил:

— Как бы нам не прозевать.

— Чего не прозевать?

— Найдут другие. Какая это честь? Ясно?

— Раз! — сказал Володя Сохатов.

— Почему раз? — спросил Тима.

— Один раз «ясно» сказал!

— Ладно тебе, Володька, придираться! — Тима повернулся к Васе. — А с тобой, Вася, я не согласен. Не надо письма рассылать! Надо самим ехать на розыски Лапина!

— Хватился! Письма давно уже отправлены! И потом, Тимка, ты подумай, ну как нам ехать? Ведь городов-то не один и не два, а пятьдесят! На Украину — надо. В Крым — надо. На Дальний Восток — надо. Весь Советский Союз!

— Ну и что? Думаешь, не смогли бы? Струсили бы?

— Дело не в том. Никто бы не струсил, но зачем затягивать поиски? Семен сказал ведь, что твой план усложнит поиски Лапина.

— Семен думает по-своему, а я по-своему!

— Семен больше нас знает и понимает больше!

— Я при своем мнении остаюсь. Поехали бы и нашли, а так жди у моря погоды. Пока кто-то найдет да напишет…

— Вот бы самолет нам построить, — мечтательно протянул Володя, — быстро бы во все города слетали!

— Как знать, — вставил Коля Хлебников и скептически улыбнулся. — Ты, Володька, всегда фантазиями увлекаешься. А получается у тебя, как с хвостатой ракетой, — пустая затея. И Лапина мы не найдем, и ракету ты никогда не построишь, и самолет не сделаешь! Самолет — это не «самобрызг». На ракете испытал сам, а Ванюшка рассказывал, что ты чертежи последней ракеты сорок раз переделывал.

— Ты, Коля, ничего не понимаешь, — горячо возразил Володя. — В чертежах у меня ошибки не было! Я не тот материал для ракеты брал. Делал ее корпус из жести, а надо было изготовить его из дюралюминия.

— Из алюминия? — переспросил Павлик с полатей… — Алюминий из бокситов выплавляют. Мне Сергей рассказывал о том, как на руднике бокситы добывают. Интересно! Давайте съездим на экскурсию? И на завод алюминиевый можно…

— Мы уже договорились с Сергеем Васильевичем об экскурсии, — вставил Вася. — На рудник поедем на днях.

— Алюминий — самый нужный металл для авиации, — авторитетно заявил Павка.

— Только не алюминий, а дюралюминий, — поправил Володя.

— Все равно!

— Нет! Алюминий — это не то, что дюралюминий. В дюралюминий входит медь, немного марганца, магния, кремния и железа. Этот сплав после закалки делается твердым и крепким. Понятно? А ракету мы всем кружком строить будем. Построим ее и назовем «Григорий Лапин». Я у папы попрошу, чтобы он нам помог. Выйдет у нас и ракета, да еще из дюралюминия!

— Тебе, Володька, хоть дюралюминий, хоть алюминий дай — испортишь и то и другое, — подковырнул товарища Коля Хлебников. — Не будет из тебя, Володька, изобретателя, раз ты в моряки собираешься идти.

— А ракета у нас получится все равно. Вот, — сказал Ванюшка.

— Ты, Ванюшка, помалкивай. Маленький еще.

— И не маленький я, а средний!

— Ты, Коленька, не прав, — вступился за Володю Тима. — Самолет не летчик изобрел, а как раз — моряк Можайский. Ясно?

— Пасмурно, — огрызнулся Коля.

— У Володьки есть способность изобретать!

— Я же и говорил о ракете! Не спорю.

Коля опять забросил камешек в Володин огород. В лагере все знали Володину страсть к изобретательству. Знали и то, что незадолго до весенних экзаменов он сконструировал и построил из жести первую модель межпланетного корабля — хвостатую ракету. Испытал ее тайно за парком, на пустыре, и после долго уверял всех, что испытание прошло удачно, и хвостатая ракета блуждает где-нибудь в стратосфере или спокойно лежит на Марсе.

Но Ванюшка Бобров, единственный человек, посвященный в великую тайну изобретателя, выдал Володю. Под строжайшим секретом он рассказал всем ребятам, что произошел взрыв, что ракета не улетела, а лежит в Володином ящике вместе с частями вечного двигателя. То же произошло с двумя последующими конструкциями ракетного корабля.

Тима не обратил внимания на рассуждения Хлебникова. Он начал рассказ о Можайском.