Едва корабли успели выйти из Мессинского пролива, как в 18 ч 05 мин согласно ожиданиям был обнаружен легкий крейсер, в котором опознали английский легкий крейсер типа «Уэмот» («Weymouth»)[9], сначала державшийся на траверзе справа от курса, а затем повернувший за «Гебеном» и «Бреслау». Только впоследствии из газет выяснилось, что это был легкий крейсер «Глостер» («Gloucester»). В 20 ч 15 мин «Бреслау» получил приказание оттеснить дозорный крейсер, чтобы дать возможность «Гебену» сделать намеченное уклонение на S. Ночь была тихая, очень ясная, с полной луной, при свете которой далеко были видны густые клубы дыма, выпускавшиеся германскими кораблями из-за плохого угля. Судя по оживленным и громким радиопереговорам английских военных кораблей, надо было предполагать, что их было довольно много поблизости. Для того чтобы отвлечь английский крейсер, «Бреслау» склонился к N, «Гебен», наоборот, — к S. Таким образом, «Бреслау» находился между двумя кораблями, и расстояние между ним и «Гебеном» увеличивалось. Около часа спустя английский крейсер заметил, что «Гебен» следует южнее; тогда он круто повернул на «Гебена». «Бреслау» последовал за этим маневром, чтобы сохранить свое положение между двумя кораблями. В 21 ч 20 мин Сушон уклонился к востоку и взял курс на мыс Матапан. С этого момента началась планомерная помеха английским радиопереговорам, которые до тех пор ничем не нарушались. Надо думать, что благодаря этому донесение о перемене курса «Гебеном» опоздало на добрые полчаса, что дало германским кораблям значительный выигрыш преимущества в движении на восток. Однако оттеснить английский крейсер не удавалось; этого можно было достичь только в том случае, если бы «Бреслау» атаковал его и нанес ему повреждения, которые лишили бы его возможности следовать дальше. Но бой между легкими крейсерами был нежелателен по двум причинам: 1) английский крейсер считался вооруженным 150-мм артиллерией, т. e. его принимали за крейсер, более сильный в артиллерийском отношении, и 2) германским кораблям было необходимо прорваться с наименьшими повреждениями и не навлекая более на себя неприятельских сил. Ночной артиллерийский бой с применением прожекторов несомненно привлек бы неприятельские корабли. Командир «Бреслау» должен был считаться с тем, что адмирал Милн, соответственно осведомленный английским консулом в Мессине, находится поблизости со своими линейными крейсерами.
Английский младший флагман контр-адмирал Трубридж держался с 4 броненосными крейсерами «Дифенс» («Defence»), «Уориор» («Warrior»), «Дьюк ов Эдинборг» («Duke of Edinburgh»), «Блэк Принс» («Black Prince») и эскадренными миноносцами перед Отрантским проливом, когда узнал, что германские корабли вышли из Мессины и взяли курс на Адриатическое море. Только после полуночи ему стало ясно, что неприятель изменил курс. Он попробовал начать преследование в направлении на юг, думая преградить ему путь, но в 3 ч 50 мин 7 августа отказался от этого намерения, не имея права покинуть вход в Адриатическое море и не получая приказания оказать поддержку «Глостеру». Правильность предположения, что кроме «Глостера» поблизости находились еще другие английские корабли, скоро подтвердилась. 7 августа в 12 ч 50 мин «Бреслау» заметил на курсовом углу 40° правого борта крейсер и 2 эскадренных миноносца. «Бреслау» повернул на 5 румбов влево, оставив тем самым неприятеля за кормой; неприятель последовал за «Бреслау». Постепенно «Бреслау» перешел на прежний курс, дал полный ход и в 3 ч 20 мин потерял преследователей из виду. Это был английский легкий крейсер «Дублин» с двумя эскадренными миноносцами, которые, идя с Мальты, получили приказ от адмирал Милна и Трубриджа об атаке неприятеля. Свою неудачу «Дублин» объяснял в донесении следующим образом: зная из обмена сигналами с «Глостером», что за «Бреслау» находится «Гебен», он попытался выйти вперед для атаки последнего. Однако все его поиски были тщетными. Эта неудача показывает, как мало соответствовала боевым требованиям подготовка англичан в вопросах тактики торпедного оружия в начале войны. Действительно, обстановка была самая благоприятная: 2 крейсерам приходилось наводить эскадренные миноносцы на 2 спокойно идущие и сильно дымящие большие цели в тихую, безоблачную и лунную ночь.
Утром 7 августа «Гебен» установил, что неприятельский крейсер по-прежнему держится в пределах видимости. Поэтому «Бреслау» получил приказание вклиниться между «Гебеном» и неприятелем. «Бреслау», шедшему головным, для выполнения этого приказания пришлось сначала повернуть на 180° и затем уже войти в интервал между «Гебеном» и «Глостером», державшимся далеко за кормою первого. Дистанция между «Бреслау» и неприятелем изменялась в пределах 15–13 км (82–72 каб.). Около полудня неприятельский крейсер приблизился, и командир «Бреслау» решил атаковать его. На соответствующий запрос последовал ответ командующего дивизией: «Выждать приказа об атаке». Сушон имел намерение зайти на «Гебене» в засаду за остров Китеру с тем, чтобы «Бреслау», завязав бой с «Глостером» и оттянув его на Ost, дал возможность «Гебену» неожиданно вступить в бой. Однако сам «Глостер» открыл огонь по «Бреслау» на дистанции 11–13 км (60–72 каб.). Корабли обменялись несколькими залпами. «Гебен» тотчас повернул назад, чтобы принять участие в бою; заметив его, английский крейсер отошел. «Бреслау» получил попадание в броневой пояс правого борта, в средней части корабля, не причинившее никаких повреждений. Английские снаряды ложились хорошо; но и «Бреслау», несмотря на очень большую дистанцию для его 105-мм орудий, стрелял с успехом. Отчетливо было видно, как на верхней палубе английского крейсера поднимались черные клубы дыма. Английские газеты сообщали впоследствии, что «Глостер» получил пробоину в палубе. В 13 ч 47 мин огонь прекратился. Продолжая дальнейший путь, «Бреслау» обнаружил, что английский дозорный крейсер снова следует за ним; только в 16 ч 37 мин последний потерялся из виду, и германские корабли освободились от назойливого спутника. Несмотря на похвальное упорство, английскому крейсеру не удалось навлечь на них превосходные английские силы[10].
Германские корабли вошли в Эгейское море и держались вне видимости с суши, вдали от главных морских путей, до встречи с первым из трех заказанных угольщиков. Тут опрощалась основательность приготовлений, имевших в виду все возможные при военной обстановке случаи. Несмотря на затрудненную связь, у мыса Малеаса находился наготове под видом греческого каботажного парохода германский пароход «Богадир» («Bogadir»), принявший уголь в Пирсе. «Бреслау» было поручено тотчас же передать на пароход приказание следовать в бухту Руза на острове Денуза. Проходивший под самым берегом переполненный французский пассажирский пароход был оставлен без внимания, чтобы не терять времени и не нарушать нейтралитета Греции. 9 августа в 5 ч 32 мин «Гебен» встал на якорь в пустынной бухте на восточном берегу острова Денуза. «Бреслау» последовал за ним, в 8 ч 44 мин на возвышенности был установлен сигнальный пост с целью немедленного сообщения о приближении каких-либо кораблей. Крейсеры находились в получасовой готовности. В 15 ч 45 мин в бухту вошел и угольщик, которым руководил офицер с «Бреслау»; он ошвартовался у борта «Гебена», в то время как «Бреслау» снялся с якоря и ошвартовался у другого борта парохода. Всю ночь до 5 ч 10 августа шла погрузка угля. «Гебен» принял 415 т, а «Бреслау» —150 т.
Установить радиосвязь с Константинополем не удалось. Афинская радиостанция, находившаяся в руках французов, отказывалась передавать туда телеграммы, ссылаясь на нейтралитет Греции. Для выяснения возможности входа в Дарданеллы пароход «Генераль» был послан в Смирну; оттуда ему предстояло войти в телеграфную связь с Константинополем «Генераль» вышел из Мессины 6 августа в 19 ч под командой энергичного и осторожного капитана Фидлера; корабль быстро прошел вдоль сицилийского берега мимо Катании и Сиракуз и взял курс на SО, чтобы как можно скорее пересечь опасный и часто посещаемый, доступный неприятельским военным кораблям Сицилийский пролив. Ввиду того, что черно-бело-красные марки на трубах германской восточно-африканской линии при исключительно прозрачном воздухе уже издалека выдавали неприятельским крейсерам национальность парохода, трубы и вентиляторы за ночь перекрасили в черный цвет, и с рассветом «Генераль», наружно напоминая голландский почтовый пароход Роттердамского Лойда, мирно совершал свой путь в Порт-Саид. Перехваченная незашифрованная радиограмма агентства английского пароходства Р & О (Peninsular and Oriental Steamship Company) своему пароходу «Персия» («Persia»), шедшему из Порт-Саида на родину, указывала на необходимость держаться много южнее общепринятого курса, принимая во внимание, что германские военные корабли находятся в пути в восточной части Средиземного моря. Это обстоятельство побудило «Генераль» к постепенному изменению своего курса на NO, в сторону Крита. От «Гебена» не было до сих пор никаких известий. Накануне вечером, около 10 ч, далекие раскаты грома, доносившиеся с Ost, были ошибочно приняты за стрельбу, и невольно возникла тревожная мысль, что оба корабля сражаются с неприятелем и, может быть, уже погибли. Тем неожиданнее был для «Генераль» вызов по радио в полдень 7 августа с флагманского корабля, которому он смог сейчас же ответить. Вскоре было получено приказание идти не к о. Санторин, а к турецкому о. Чесма, лежащему в районе входа в Смирнский залив; однако и эта директива была изменена 8 августа, когда конечной целью «Генералю» была назначена Смирна. Несмотря на то, что на «Генерале» не имелось карт этого района, ему удалось благополучно миновать поставленные при входе в бухту минные заграждения и еще до полудня 9 августа войти в Смирнский порт. Здесь, через посредство германского генерального консула, была передана следующая телеграмма Сушона:
