и всё, что я могу чувствовать, — боль. — Он на секунду умолк. — Она у меня внутри. Это и есть то, что меня ждёт? Скажи правду. В кои-то веки, я заслуживаю услышать правду.
У Драко на языке вертелись одни лишь лживые отговорки. «Да брось, Тео, всё будет хорошо!», «Всё наладится!», но он так и не смог ничего сказать. Взгляд Тео не позволил.
— Всё бессмысленно, — не дождавшись ответа, продолжил Нотт. — Нет никакого лекарства, и ты знаешь это. Я стану монстром, да? Почему бы тебе не убить меня сейчас?
В его голосе больше не было страха. Теперь в нём лишь сталь и смирение. И Драко не знал, что из этого хуже.
Скажи же что-нибудь! Не молчи, Драко.
— Ты не станешь монстром, — вымолвил он наконец. — Я не допущу.
— Как? Это правда, что ты сказал в лесу? Ты меня к другой ведьме ведёшь?
— Да.
— И она такая же опасная, как и та, что сделала это? — Тео указал на своё лицо. — Оно того не стоит. Я не хочу, чтобы ты погиб, спасая меня.
А взгляд его кричал «Помоги мне, Драко».
— Она не такая, — ответил Малфой.
«Ты уверен в этом?» — прошипел внутренний голос, но Драко отмахнулся от него.
— Она поможет. Я тебе обещаю, Тео!
Смотри-ка, всё ещё действует. На дне карих омутов загорелась надежда. Лучшие друзья. Ничего не изменилось. Пока не изменилось.
* * *
Ближе к ночи они двинулись в путь. Гермиона была только рада. Сидеть на одном месте никогда не было её любимым занятием. Она снова сидела на лошади вместе с Драко, на этот раз устроившись позади него. Её руки обвили его торс, нос переодически утыкался в широкую спину, вдыхая его аромат. Драко пах хвоей. Наверное, это произошло потому, что он проводил почти всю свою жизнь в разъездах по лесу.
Справа от них ехал Тео. Он улыбнулся Гермионе, повернув голову, но эта его улыбка отличалась от тех, что она видела раньше. В ней лишь тень его теплоты. Обычно Тео не скупился на улыбки. Сейчас же увидеть её на его лице было редкостью.
Спина Драко была напряжена. Он целеустремлённо смотрел вперёд, пытаясь понять, правильно ли поступает. В рассказах о ведьмах по крайней мере одно было правдой: к ним никто не может прийти, если они сами этого не захотят. И три года назад, когда Драко впервые к ним пробрался, это правило действовало. Но и тогда имелась лазейка. Нужно только подкупить подходящего гоблина.
Многие гоблины кичились тем, что сотрудничают с ведьмами. Но большинство из них вешали ему лапшу на уши, чтобы в конце концов признаться, что последний их предок видивший ведьму, умер больше века назад. Пока наконец один из гоблинов не назвал ему имя Крюкохвата.
Министр тогда пообещал баснословное награждение тому, кто принесёт белую лилию с острова, где живут ведьмы. Про эти лилии говорили, что можно продлить жизнь, заваривая на основе лепестков настой. Драко тогда уже работал без Дамблдора и решил попытать удачу.
Разыскать гоблина оказалось легко, и за мешочек галлеонов он провёл его к долине ведьм. Только про стражников, охраняющих ведьм, он ничего ему не сказал, и это едва не стоило Драко жизни. Гоблин же забрал лилию и вручил её министру, за что удостоился титула «ведущий поставщик министерства».
Драко неоднократно представлял, как именно он поквитается с гоблином, однако после возвращения ему было не до того. Посыпались новые поручения, и он отправился на поиски новых сокровищ. И со временем образ Крюкохвата потускнел в воспоминаниях. Как и тот год, что он провёл на острове.
Теперь даже капюшон не мог скрыть ран Тео, и Драко оставил его с Гермионой и Пэнси, а сам отправился к гоблину. Он знал, что сейчас тот работал в банке Лондона. Драко удивился, когда узнал, что названия некоторых городов Зазеркалья ничем не отличаются от тех, что были в его родном мире. Гринготтс был единственным банком Лондона. Все волшебники хранили в нём свои деньги. Драко не стал исключением. Он настолько хорошо вписался в мир магии, что не мог вспомнить времени, когда не был волшебником. Волшебная палочка всегда была при нём и неоднократно спасала ему жизнь.
Драко вошёл в банк. Гоблины восседали на высоких стульях, чтобы казаться выше. Они не комплексовали из-за своего маленького роста и считали себя во многом лучше людей. Малфой подошёл к стойке, где сидел один из гоблинов и обратился к нему:
— Здравствуйте. Мне нужно поговорить с Крюкохватом. Он у себя?
Гоблин смерил его презрительным взглядом и протянул руку, длинным пальцем указывая на дверь.
— Спасибо.
Драко пошёл в указанном направлении и остановился у двери с золотой табличкой «Крюкохват». Не утруждая себе тем, чтобы постучать, Драко открыл дверь. За высоким столом, сделанным явно для людей, сидел карлик. Он располнел за то время, что Драко его не видел. Малфой с превеликим удовольствием схватил бы его за шкирку и выбросил в окно, но перед глазами стояло изуродованное лицо Тео, и он заставил себя сдержаться.
— Я же сказал, никого ко мне не впускать! — сказал гоблин, не отрывая взгляда от пергамента на столе. Он что-то писал, хмуря брови и не обращая внимание ни на что вокруг. — Или это снова тот клиент, что хочет взять кредит?
— Да нет, я не из-за кредита. — Драко наставил на него волшебную палочку. — Но три года назад я оплатил услугу, которую мне не оказали.
Крюкохват едва не подавился воздухом и уставился на Драко с таким ужасом, с каким и нужно смотреть на человека, которого ты бросил на растерзание стаду разъярённых единорогов.
— Драко Малфой! — только и вымолвил он.
— Смотри-ка, ты даже имя моё вспомнил.
Рука гоблина медленно опустилась под стол, чтобы нажать аварийную кнопку, но Драко был быстрее. Он выстрелил жалящим ему в руку и подошёл к столу, обеими руками опираясь на него.
— Думай, что делаешь, — прошипел Малфой. — Для того, чтобы отвести меня к ведьме, тебе руки не понадобятся. Уши и нос, кстати, тоже. Руки за голову!
Крюкохват подчинился и тут же расплылся в подозрительно добродушной улыбке.
— Драко! Конечно, я знал, что ты жив. Кто же не слыхал историю про счастливчика Драко Малфоя, который целый год в плену у ведьмы прожил? Предупреди я тебя о единорогах, и она бы убила тебя! Но даже ведьма не смогла устоять при виде такого красавчика, истекающего кровью!
Драко от такой наглости приподнял брови в удивлении.
— Ну, давай, рассказывай, — по-приятельски продолжил Крюкохват, —
