и успешного наступления КНА, США не станет вмешиваться во внутренние дела Кореи — пока сам СССР не вводит войска на полуостров. Отсюда и строгий запрет на участие советских военспецов в боевых действиях…
И ведь летнее наступление Ким Ир Сена действительно было очень успешным! Сувонская и Сеульская наступательные операции, захват признанной столицы страны… А в первом столкновении при Тэджоны корейцы разбили 24-ю пехотную дивизию янки!
Но пленить правительство Ли Сын Мана и самого президента не удалось — он эвакуировался в Пусан, куда отошли и наиболее боеспособные части армии Южной Кореи. Кроме того, американцы принялись спешно перебрасывать в Пусан подкрепления, и сумели остановить продвижение войск КНА на рубеже реки Нактонган… Да, они удерживали не более десятой части полуострова — но войска на плацдарме постоянно пополнялись многочисленными подкреплениями.
А уже в сентябре американцы сумели провести успешную Инчхонскую десантную операцию, введя в бой современные реактивные истребители-бомбардировщики F-80 и самые современные свои танки. Вначале «Першинги», превосходящие Т-34–85 по ряду показателей, а затем и модернизированные «Паттоны», способные наступать в горной местности…
И все посыпалось — как у нас летом 41-го.
От тяжелых размышлений меня отвлек возглас Чимина, штатного снайпера из группы Гольтяева; последний, к моему вящему удивлению, вооружен снайперской версией винтовки СВТ. Минуту назад Чимин сместился в хвост нашей группы, проверяя, есть ли погоня — а теперь его слова перевел мне тяжело дышащий Юонг:
— Нас преследуют… Не меньше взвода… Догоняют.
Глава 2
14 октября 1950 года от Рождества Христова. Горная система Тхэбек южнее Пхеньяна.
Майор Михаил Кудасов, военный советник при Корейской народной армии.
Оторвав бинокль от глаз, я с трудом проглотил вставший в горле ком — после чего глухо обратился к Гольтяеву:
— Паша, они тащат с собой два миномета — штатные британские двухдюймовки, вроде немецких пятидесяток. Только весят эти трубы всего пять килограмм в боевом положение… Нам до вершины перевала осталось всего ничего — но бойцы устали. А когда янки оседлают высоту, они нас уже на спуске минами-то и достанут, уйти не успеем… Нужно встречать. Может, твой снайпер их метров на пятьсот или хотя бы триста подпустит, а уж там?
Майор, также убравший командирский бинокль, отрицательно мотнул головой:
— Как только он первого минометчика уложит, остальные янки залягут — и тогда Чимину головы не поднять. Я разглядел у них как минимум два ручных пулемета — штатный «Браунинг» и наш, трофейный ДП-27… Плюс у американцев свой снайпер со «Спрингфилдом». Прижмут бойца огнем и минами закидают.
Я огляделся по сторонам, остановив взгляд на напряженно замершем Юонге — естественно, слышавшим весь разговор. После чего коротко приказал:
— Юонг, вам придется нести носилки по двое. Постарайтесь добраться хотя бы до вершина перевала… А там смотрите, чем кончится бой. Если американцы двинутся вперед… Попробуйте уйти. Нет — дождитесь нас.
— Товарищ майор! Прошу оставить меня…
Я прервал товарища предупредительным жестом руки:
— Если ты останешься, носилки со вторым раненым придется бросить — все бойцы майора Гольтяева нужны в засаде. Считай, что это приказ старшего по званию, товарищ капитан! Только карабин с мортиркой оставь… И гранаты.
Я успел неплохо узнать Юонга за несколько месяцев совместной подготовки — да и в бою он успел зарекомендовать себя с лучшей стороны. И сейчас я ясно прочитал на его лице неподдельное разочарование, горечь… Здоровую злость к врагу. Он осознает риски — но уже очень давно сделал выбор в пользу вооруженной борьбы за Родину, поставив жизнь на кон.
Однако приказ старшего по званию есть приказ. Юонг хмуро передал мне карабин (он взял дополнительное оружие к штатному ТТ по моему примеру), после чего снял с плеча сумку с гранатами и мортиркой.
Между тем, майор осназа, задумчиво посматривая вниз, негромко спросил:
— Что предлагаешь, Миша?
За последние пару дней у нас с Пашей сложилось… Взаимопонимание. Ранее мы были лишь шапочно знакомы по службе военспецами. Но так уж получилось, что во время отступления попали в одну колонну. А когда потребовалось выставить заслон и задержать врага, и в заслон попала именно моя батарея, Гольтяев и остатки его группы (потерявшей кадрового командира) добровольно присоединились к нам.
Пока что мы с майором не разобрались, кто будет старшим и чьи конкретно приказы будут выполняться. У довольно специфическая подготовка и достаточно боегово опыта — но пока у нас были пушки, первую скрипку играл я. Не пытаясь, впрочем, давить… В тот период мы просто делились всеми идеями и предложениями, обсуждая их на равных. Надеюсь, так останется и впредь…
Невольно усмехнувшись, я ответил наигранно-бодро:
— Как что? «Артиллерийскую засаду»! Я же по профилю артиллерист все-таки…
В обращенном на меня взгляде Паши сквозит что-то такое… В общем, я постарался объяснить задумку уже без всякого ерничества — коротко и сжато, по существу:
— Головной дозор американцев держится всего в двадцати метрах от основных сил взвода. А теперь посмотри вперед: чуть выше над тропой нависают скальные уступы. Между ними и ближайшим вероятным укрытием ниже по тропе — практически пятьдесят метров открытого пространства. Все просто. Мы схоронимся за уступами, подпустим янки поближе… И закидаем их «лимонками». Причем гранаты «подвесим» в воздухе, метая с секундной задержкой. Уцелевшие наверняка отступят вон за то скопление валунов на тропе — но там-то я их достану из мортирки!
Гольтяев согласно кивнул — и я продолжил:
— Даже если враг приглядывает за нами, то группу с носилками на подъеме все равно разглядит… Конечно, есть риск, что янки догадаются о засаде по малочисленности ушедших, и выдвинут головной дозор чуть вперед — но так ведь и у нас иных вариантов уже не осталось.
Немного подумав, Паша кивнул уже утвердительно — после чего добавил:
— Поменяешь ППШ на один из карабинов? Бём у нас хорошо метает гранаты, он заляжет с тобой в паре — а я расположусь чуть левее с Джису. Сверху вы сможете метать гранаты, почитай, к самым валунам — то бишь в хвост группы, растянувшейся на открытом участке. А мы тех, кто поближе, встретим из ППШ — почитай, в упор встретим.
— Добро!
…Я залег рядом с молчаливым Бёмом немного в стороне от края уступа, распластавшись на холодных камнях. Не самая удобная лежка — да и пропотевшую спину ой как холодит… Но тревожится сейчас будущими проблемами со здоровьем просто глупо — пережить хотя бы ближайший час!
А загадывать
