— А что Хакон? — спросил какой-то знатный велет, сидевший рядом, — если он теперь якшается с Халоги и тоже хотел наложить лапы на принцессу?
— О Хаконе будет разговор с Гудфредом, — мрачно кивнул Люб, — вот приглашу его на свадьбу, там и поговорим, что делать с Химмерландом. Кстати, о свадьбе!
Он подал знак рабу, чтобы он наполнил чашу и поднялся с место, призывая всех к вниманию.
— Не первый раз я слышал за этим столом, — сказал он, — что негоже князю Велети оставаться без княгини — и мудрыми были те советы. Сегодня я решил, что женюсь на благородной деве Эльфгиве, от рода королей саксов и самого Водена. Рады ли вы за своего князя?
Со всех сторон разнеслись голоса, что со хмельным пылом поздравляли князя и будущую княгиню, что зардевшись сидела за столом. Стюрмир перехватил взгляд Этельнота, — принц Кента, усаженный Любом на довольно почетное место, не кричал хвалу вместе со всеми и довольно угрюмо косился на будущих молодых. Вообще, после приезда в Волин молодой англосакс несколько умерил свое рвение в вере: то ли послушался совета Стюрмира, то ли красоты и богатства столицы Велети и в самом деле произвели на него впечатление — так или иначе, до сих пор он никак не показывал своего недовольства. А теперь в его глазах светилась чуть ли не злоба — или точнее ревность, как вдруг понял Стюрмир. Он и раньше замечал, что Этельнот время от времени пытается уединиться с Эльфгивой, что-то горячо ей говоря, но раньше у фриза не было времени об этом поразмыслить. Впрочем, теперь это не имело значения — и сам Стюрмир, раздобревший от вина и еды, предавался мечтаниям о барышах, что сулит ему совместный фелаг с Бюрхтнотом и Любом — ведь он выполнил поручение короля фризов. Пока, конечно, этот брак не повлечет немедленный поход на запад, но, за время общения с молодым князем, Стюрмир почти не сомневался, что рано или поздно за этим дело не станет: Люб молод, горяч и честолюбив, ему уж точно польстит, что его потомки будут править одним из королевств Гептархии — или не одним.
Углубившись в подсчеты серебра, которое сулил ему успех нового дела, Стюрмир не сразу услышал о чем негромко переговаривается с князем один из сидевших рядом мужчин: светлобородый крепкий воин в плаще из медвежьей шкуры и серебряным браслетом на запястье. Фриз припомнил, что кажется, это был посланник тюрингов.
— Герцог Радульф моими устами предупреждает тебя князь, — говорил мужчина, — князь сорбов Древан нынче держит сторону Ростислава, великого князя Нитры. Сам Ростислав не так давно разбил Илека, кагана аваров и сейчас прибирает к рукам все земли каганата. И ходят слухи, что следующей землей куда он двинется с походом как раз будет Велеть.
— А твоему герцогу, что за дело до того? — спросил Люб, — сорбы и тюринги никогда не были друзьями Велети.
— Это правда, — кивнул тюринг, — и даже то, что Ростислав сейчас христианин не напугало бы нас — но только не когда веру в Распятого нам будут нести авары. Никто не хочет их на Янтарном море — и, думается, меньше всего ты.
— Тут ты не ошибся, — кивнул Люб, — как не прогадал и твой князь, когда послал тебя с этим предупреждением. Что же, значит погуляем на моей свадьбе еще веселее, чем я думал — как раз сюда и Гудфред подоспеет. А я пока пошлю человека в храм Моряны: пусть тамошние жрецы направят весточку мачехе.
Стюрмир заметил как изменился в лице посланник Тюрингии, да и по его спине пробежал неприятный холодок, когда он тоже понял, о ком идет речь.
В Новом граде
Своей рыночной площади в недавно возведенном граде еще не было — как не было, собственно, пока и самого города: только срубленный в устье Мутной княжий детинец, несколько капищ, да окрестные села, где жили вперемешку словене и меря. Однако, под началом князя Волха, несколько лет назад перенесшего сюда свою столицу из Ладоги, город быстро рос — а вместе с ним росло и число желающих приобщиться к данному поселению, открывающему торговые ворота на восток. Именно оттуда, вот уже несколько лет в Ладогу и дальше на запад тек поток серебра — сначала жиденький, но с каждым годом становившийся все шире и полновеснее. Вместе с халифатским серебром из арабских земель, через хазар и булгар, шли дорогие ткани, оружие и украшения. Навстречу же двигался встречный поток товаров — меха, воск…и рабы. С тех пор как князь Волх объединил под своим началом мерю, чудь, словен и часть кривичей, немало находников с запада — в основном свеев и велетов, — шло на службу князю, занимаясь не только стражей, но и охотой за людьми, чтобы потом гнать их на юго-восток, к хазарским работорговцам. Сам же торг обычно шел на одном из островов на Ильмене, напротив княжеского детинца.
Сейчас здесь стояло с пару десятков пленников — девицы и несколько парней, отловленных налетчиками в разоренных селах. Одетые в простые сорочки, стоя босыми на мокром песке, будущие невольники затравленно
