Читаем без скачивания Город-западня - Зеб Шилликот

– У нас есть еще мотоцикл, – сказал он, словно желая доказать самому себе, что еще не потерял рассудок.

Не сговариваясь, мужчины бросились бежать к площади, где стояла виселица. У оружейной лавки они резко остановились.

Повешенный по-прежнему раскачивался в воздухе под легким дуновением бриза, который поднимался с наступлением сумерек.

Мотоцикл стоял на прежнем месте, но... без колес.

Откровенно говоря, ни Джаг, ни Кавендиш не были удивлены подобной подлостью. В глубине души они ожидали такого исхода.

– На этот раз война объявлена окончательно, – сказал разведчик. – За нас берутся в открытую, в чем не приходится сомневаться.

Посмотрев на Джага лихорадочно горящими глазами, он добавил:

– Я не знаю, согласишься ли ты со мной, но нам лучше не шататься по улицам. Скоро станет темно, и это серьезно осложнит нам жизнь. Предлагаю возвратиться в отель, там мы сможем поспать, сменяя друг друга, и дождаться утра...

Джаг выразил свое согласие молчанием, и они направились к отелю.

Незаметно бриз усилился, и скоро по главной улице гулял холодный ветер, леденивший душу, как загробное дуновение.

Из номеров не доносилось никаких звуков.

Решив провести ночь в номере Кавендиша, мужчины обследовали его самым тщательным образом, чтобы убедиться, что кроме двери нет другого входа.

Затем они немного поели, скорей для того, чтобы разрядить обстановку, а не утолить голод. Разведчик посчитал, что его нервы сильно взвинчены, чтобы уснуть, и предложил Джагу лечь спать первому, а сам устроился у выходящей на балкон стеклянной двери, положив на колени карабин "аншутц-сэвидж" калибра 7x357 с оптическим прицелом. Это было не самое удобное оружие для ближнего боя, но вместе с кольтом оно могло обеспечить достаточную мощь огня.

Измученный нервным перенапряжением, Джаг без лишних уговоров скользнул под простыню и почти мгновенно уснул. Но чуткий сон не мог принести ему отдыха, мозг продолжал бодрствовать, готовый уловить малейший шум, который выдал бы чужое присутствие.

Поглядывая то на пустынную улицу, то на дверь, заблокированную спинкой стула, Кавендиш слышал, как несколько раз застонал Джаг, а затем так сильно дернулся, что пришлось подойти к кровати и проверить, не проснулся ли тот. Но ничего подобного, Джаг спал, только лицо время от времени искажалось судорогами.

Успокоившись, Кавендиш возвратился на свой пост.

Во сне Джагу мерещилось, что он идет вперед по туманной местности и видение расплывается, все меняясь по мере того, как через него проходит.

Он продолжал идти, зная, что рай, так расхваливаемый старым Патчем, был там, в самом конце, где прозрачный источник, населенный резвыми наядами, впадал в океан, окруженный сиянием всех цветов радуги. Ноги Джага утопали в йодистом тумане, сплошным ковром покрывавшем землю.

А рай отступал, удалялся, словно что-то там впереди всасывало его в себя.

Туман сгущался, краски тяжелели, от нехватки кислорода становилось все труднее дышать.

Джаг побежал.

Под его босыми ногами траву сменил ковер из тончайшего песка, перешедший в искрящееся пространство, сверкание которого Джаг принял поначалу за блеск жемчужин росы.

Но пройдя несколько метров вперед, он понял, что в действительности это сплошной слой битого стекла.

Желая выбраться оттуда как можно скорее, он удвоил скорость и побежал, едва касаясь ступнями поверхности стекла. Внезапно под его ногами появились торчащие гвозди, затем раскаленные угли.

Фонтанчики крови брызгали в ритме его шагов. Плоть вырывалась кусками, Джаг терял сознание в тошнотворном запахе горелого мяса; его израненные ноги атрофировались, таяли, как свечи, превращаясь в две несчастные культи. Не в силах стоять на ногах, он упал плашмя на битое стекло, и его тело мгновенно вспыхнуло.

И в этот момент он проснулся, липкий от пота, с застывшим в горле криком агонии.

Сев в кровати, Джаг попытался стряхнуть с себя этот кошмар, когда вдруг понял, что Кавендиша нет в номере.

Он осмотрел все углы комнаты, но разведчика так и не нашел. Стул, который раньше блокировал дверь, стоял у стены.

Джаг выпрыгнул из кровати и начал быстро одеваться. Он заканчивал застегивать брюки, как вдруг замер, точно окаменев от неожиданной мысли. В горячке он даже не обратил внимания на одну очевидную деталь, поразительную для глубокой ночи: шум... Он слышал шум.

Волна звуков обрушилась на Джага с такой силой, точно его кулаком ударили по голове. Раздавались громкие аккорды пианино, радостные возгласы, стук копыт скачущих рысью лошадей.

Не доверяя своим ушам, он подбежал к стеклянной двери и вышел на балкон. Ошарашенный громким шумом и ночной прохладой, Джаг увидел кабриолет с двумя запряженными в него горячими чистокровками, которые неслись по дороге, управляемые парой, внешне похожей на буржуа. На противоположной стороне улицы о чем-то разговаривали три ковбоя, время от времени прерывая свою беседу громким смехом.

Убедившись, что все это не снится, Джаг фыркнул и возвратился в темную комнату. Он задумался. Похоже, развитие событий набирало скорость. Этот пустынный, казавшийся покинутым, но ухоженный город неожиданно забурлил... Создавалось впечатление, что он оживляется только ночью.

Но больше всего Джага интриговало исчезновение разведчика. Естественно, того неизбежно мучили знакомые вопросы, но почему он решил уйти, не разбудив своего товарища? Что-то здесь было не так! Но что же произошло? Каким образом его вытащили наружу?

Масса вопросов, на которые мог ответить только сам Кавендиш. Необходимо было срочно найти разведчика.

Уже переступая порог комнаты, Джаг спохватился. В том виде, в каком он собирался идти, его быстро вычислят. Чтобы узнать побольше, стоило соблюсти осторожность, и, приняв правила игры, врасти в декорацию.

При тусклом свете керосиновой лампы, позволявшем видеть лишь носки сапог, Джаг покопался в шкафу и подобрал одежду, более подходящую к теперешней обстановке.

Вскоре на нем была черно-красная рубашка из хлопка, кожаная жилетка, брюки из лошадиной шкуры и традиционная широкополая шляпа, под которую он запрятал свою шикарную шевелюру.

Джаг удивился, что сумел подобрать себе старье по размеру, так как шкаф ломился от одежды на любой рост и комплекцию.

Переодевшись с головы до ног во все новое, он задумался, потянувшись за винчестером, но в последний миг передумал – такое оружие в руках выглядело бы вызывающе.

Конечно, его присутствие в этом городе не было секретом, но лучше все же держаться в тени, а не нарываться на неприятности.

В этой одежде его, пожалуй, трудно будет узнать с первого взгляда.

Сунув нож в ножны за голенище сапога, он в последний раз посмотрелся в зеркало над умывальником и вышел из номера.

Лестница, по которой спускался Джаг, как и весь отель, ярко освещалась теперь керосиновыми лампами. Несмотря на это, он чуть не столкнулся со старухой, одетой во все черное, и в такой широченной юбке, что женщина заслонила весь лестничный пролет. Джаг прижался к перилам, вежливо пропуская ее вперед, но она, бросив на него убийственный взгляд, прошамкала беззубым ртом, похожим на заднее отверстие курицы:

– На праздник собрались все проходимцы района! Честные женщины уже нигде не могут чувствовать себя в безопасности. Если бы был жив мой несчастный муж, вы не посмели бы так вызывающе смотреть на меня!

Джаг оторопело проследил взглядом, как она исчезла, проглоченная коридором, и спустился вниз.

Оказавшись в холле, он огляделся. Портье находился на своем месте, за стойкой, и был занят тем, что прикреплял кнопками афишу, приглашавшую возможных клиентов отеля принять участие в родео. Когда мужчина повернулся лицом к Джагу, тот ощутил предательскую дрожь в позвоночнике. Опустив мелкие детали, можно было признать в нем двойника водителя грузовика. Рост, лысый череп, лицо – все совпадало. Исключение составляла лишь комплекция: портье был невероятно тощий.

Подойдя ближе, Джаг отшатнулся, пораженный свинцовым оттенком лица, изможденными, заострившимися чертами и пергаментной кожей, обтягивающей кости черепа.

Уставившись неподвижным взглядом на Джага, портье прищурил глаза, а затем водрузил на нос очки, чтобы лучше видеть с кем имеет дело.

Теперь Джаг понял природу овальных отметин на крыльях носа водителя. Очки. Их стекла имели какую-то странную прямоугольную форму. Вероятнее всего, убитый и портье были братьями-близнецами и отличались только комплекцией.

– Ваш номер устраивает вас? Все в порядке? – поинтересовался портье, бросив взгляд поверх дужек очков.

Застигнутый врасплох, Джаг только кивнул головой и спросил себя, когда же наконец выберется из этого кошмара.

– Предполагаю, что вы приехали поучаствовать в родео, – сказал портье, кивнув на афишу, которую сам только что приколол к стене.