В те годы друиды обладали значительной властью, и план Галафила, казалось, выполнялся безукоризненно. Но прошло время, и стало ясно, что некоторые члены Совета обладают способностями, намного превосходящими возможности других, способностями, дремлющими и набирающими силу в отдельных, наиболее гениальных умах. Чтобы описать тебе эти способности, я потратил бы слишком много времени — больше, чем у нас осталось. Для нас важно лишь то, что члены Совета, обладавшие величайшими способностями, сочли, что им суждено творить будущее всех рас. В итоге они покинули Совет и создали свою группу, на какое-то время исчезли и были забыты.
Спустя сто пятьдесят лет среди людей вспыхнула свирепая гражданская война, которая постепенно переросла в Первую Войну Рас, как ее назвали историки. Повод ее был неясен уже тогда, а сейчас вообще почти забылся. Короче говоря, маленькая группа людей взбунтовалась против учения Совета и создала очень мощную и хорошо обученную армию. Своей целью восставшие объявили покорение остальных людей и создание единой власти ради улучшения расы и роста влияния рода людей. Постепенно под их знамена встала большая часть людской расы, и они развязали войну с другими расами, якобы для достижения этой новой цели. Важную роль в этой войне играл человек по имени Брона — на древнем языке карликов это означает «мастер». Говорили, что он возглавлял группу друидов первого Совета, отколовшуюся от остальных и исчезнувшую в землях Севера. Ни разу никто не видел его и не разговаривал с ним, и в конце концов было решено, что Брона — это просто имя, вымышленный персонаж. В итоге восстание, если хочешь так его называть, было подавлено объединенными силами друидов и других рас. Ты знал это, Шеа?
Юноша кивнул и слабо улыбнулся.
— Я слышал о Совете Друидов, о его целях и делах — все это древняя история, ведь Совета уже давно нет. Я слышал о Первой Войне Рас, хотя и не совсем так, как вы рассказали. Думаю, мою версию вы назовете предвзятой. Война стала для людей жестоким уроком.
Алланон терпеливо ждал, не начиная говорить, пока Шеа медленно перебирал свои знания о прошлом.
— Я знаю, что уцелевшие люди после окончания войны отступили на юг, и с тех пор живут здесь, заново отстроив потерянные дома и города, пытаясь создавать жизнь, а не уничтожать ее. Кажется, вы считаете, что эта изоляция была вызвана страхом. Но я думаю, что это был и остается лучший образ жизни. Величайшей опасностью для человека всегда была единая власть. Теперь ее нет — теперь повсюду стоят маленькие, отдельные поселения. Есть вещи, которые лучше не испытывать.
Рослый историк рассмеялся глубоким невеселым смехом, и Шеа внезапно почувствовал себя глупо.
— Ты так мало знаешь, хотя то, что ты говоришь, довольно правильно. Банальности, мой юный друг, это случайные дети недальновидности. Что ж, я не предлагаю тебе начать сейчас спор о тонкостях социальных реформ, не говоря уже о политической деятельности. Это подождет до следующего раза. Лучше скажи мне, что ты знаешь о том, кто носил имя Брона. Может быть‡ нет, подожди. Кто— то идет.
Не успел он сказать это, как из-за угла гостиницы появилась коренастая фигура Флика. Увидев Алланона, юноша резко остановился и не двигался с места, пока Шеа не помахал ему. Он медленно подошел к ним и остался стоять, не сводя глаз с темного лица высокого странника, а тот медленно улыбнулся ему, изогнув уголки рта в знакомой таинственной усмешке.
— А я-то думал, куда ты подевался, — заговорил Флик, обращаясь к брату. — Я совсем не хотел мешать‡
— Ты никому не мешаешь, — быстро ответил Шеа. Но Алланон не согласился с ним.
— Этот разговор предназначен только для тебя, — ровным голосом заявил он. — Если твой брат захочет остаться, этим он изменит всю свою будущую жизнь. Я бы советовал ему не оставаться и не слушать окончание нашей беседы, а напротив, забыть, что мы вообще о чем-то говорили. Хотя он волен поступать как угодно.
Братья переглянулись, не веря в серьезность слов рослого историка. Но по его мрачному лицу было ясно, что он не шутит, и мгновение оба они медлили, не в силах что-либо сказать. Наконец Флик заговорил:
— Я не представляю, о чем вы говорите, но мы с Шеа — братья, и то, что случится с одним из нас, случится с обоими. Если он попал в переделку, я буду с ним — это дело и мое тоже, я уверен.
Шеа в изумлении взглянул на него. Ни разу в жизни не слышал он от Флика таких братских слов. Он ощутил гордость за брата и благодарно улыбнулся ему. Флик быстро подмигнул ему в ответ и сел, не глядя на Алланона. Высокий путешественник изящной рукой пригладил свою темную бородку и совершенно неожиданно улыбнулся.
— В самом деле, это твое личное дело, и этим ты доказал, что Шеа — твой брат. Но важны не слова, а поступки. В будущем ты можешь пожалеть о своем выборе‡ Он замолчал, глубоко задумавшись, и несколько долгих мгновений изучал склоненную голову Флика, прежде чем повернуться к Шеа.
— Ну, я не могу ради твоего брата начинать все сначала. Кое о чем ему придется догадываться. Теперь скажи, что же ты знаешь о Броне.
Несколько минут Шеа молча думал, а затем пожал плечами. — Ничего особенного я о нем не знаю. Это был миф, как вы говорите, вымышленный лидер восстания в Первой Войне Рас. Считается, что он был друидом, но вышел из Совета и использовал свою черную силу, чтобы повелевать умами своих последователей. За всю историю его никто ни разу не видел. В плен он не попадал, среди убитых в последней битве его не было. Он не существовал.
— Исторически это правильно, я уверен, — проговорил Алланон. — А что ты знаешь о нем в связи со Второй Войной Рас?
При этом вопросе Шеа быстро улыбнулся.
— Ну, легенда говорит, что он сыграл главную роль и в этой войне, но это тоже оказалось мифом. Говорили, что это тот же человек, что собрал войска людей в Первой Войне Рас, но теперь его уже звали Повелителем Колдунов — злобным противником друида Бремена. Кажется, по легенде Бремен все-таки убил его во Второй Войне. Но все это просто фантазия.
Флик поспешил согласно кивнуть, но Алланон промолчал. Шеа ждал от него какого-нибудь подтверждения, и разговор начинал откровенно забавлять его.
— Но к чему все эти рассказы? — затем спросил он.
Алланон бросил на него колючий взгляд, удивленно приподняв темную бровь.
— Твое терпение крайне ограничено, Шеа. В конце концов, мы сейчас за несколько минут повторили историю нескольких тысяч лет. Однако если ты считаешь, что можешь потерпеть еще несколько секунд, думаю, что могу обещать ответить на твой вопрос.
Шеа кивнул, ощутив при этом замечании сильное смущение. Дело было не в словах; дело было в том, как Алланон произносил их — с издевательской усмешкой и еле скрытым сарказмом. Однако юноша тут же вернул себе самообладание и пожал плечами в знак готовности выслушать неторопливый рассказ историка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
