— Я скажу нет, — сказал я и дернул ее за руку, чтобы не отставала и не упиралась. — Слушайся своего императора.
— Ты мне вовсе не император, — крикнула она и ойкнула, потому что сразу двое мужчин начали лапать ее грудь, пытаясь вырвать из моих рук.
Я оттолкнул их, снова дернул ее за руку и потащил за собой. Мы пробрались сквозь орущую и гудящую толпу, где все как будто сошли с ума. Несколько раз Либерию снова чуть было не выхватили у меня из рук, но я, конечно же, не выпустил столь лакомый кусочек местным хищникам.
По дороге в город толпа нисколько не уменьшилась, наоборот, становилась все больше. Причем, как я заметил, количество лиц, относящихся к прекрасной половине человечества, тоже увеличивалось по мере приближения к Равенне, словно их выпускали оттуда с наступлением сумерек.
Поскольку общаться со все большим количеством народа вовсе не входило в мои планы, я повел Либерию в сторону от дороги, к окрестностям, туда, где в сгущающейся темноте многообещающе темнели ломаные силуэты скал. Там мы могли найти укрытие от любопытных взоров и сполна насладиться обществом друг друга.
— Куда мы идем? — то и дело спрашивала девушка и я ощутил себя коварным похитителем, унесшим прекрасную принцессу за тридевять земель. — Я хочу туда, где люди. Я хочу праздновать Либералии.
— А что же мы собираемся сделать, как не это? — ответил я вопросом на вопрос. — И вообще, на, пей вино и больше не задавай вопросов.
Людей вокруг было все меньше, но они все равно попадались группами и парами. Все смеялись и хохотали. Некоторые разожгли костры, хотя еще было достаточно светло. Чего у них имелось в наличии без меры, так это вина, оно лилось рекой.
Когда Либерия выпила кувшин, она нисколько не изменилась, просто схватила меня пару раз за плечо, остановила и мы снова начали целоваться. Причем девушка с каждым разом целовалась все более жадно и страстно, как будто мы делали это в последний раз. Хм, впрочем почему бы и нет, все возможно, мы ведь можем больше никогда не увидеться после сегодняшней ночи.
Хоть и с продолжительными перерывами, но мы все-таки с грехом пополам добрались до вожделенных скал. Вожделенных в прямом смысле этого слова, потому что мы оба уже сгорали от желания. Как я говорил, несмотря на то, что я не испытывал недостатка в женщинах, Либерия, тем не менее, невероятно возбуждала меня, так что я был готов повторить свой вчерашний ночной подвиг.
Найти удобное укрытие в скалах оказалось тоже непросто. Выяснилось, что не один я такой умный. Скалы уже оккупировали другие влюбленные парочки, свив в глубинах расщелин удобные любовные гнездышки.
Отовсюду раздавались страстные ахи и охи, еще больше возбуждающие нас, несчастных любовников без крова. Куда бы мы не тыкались, всюду самые удобные места были заняты. Я уже готов был плюнуть и устроиться с Либерией прямо на земле неподалеку от скал, но как раз в это мгновение нашел-таки укромную пещерку в скалах.
Между прочим, туда тоже устремились какие-то возлюбленные без определенного места жительства, но мы оказались быстрее и со смехом забежали туда. Разочарованные соперники отправились искать счастья дальше.
— Ну, наконец-то, — сказала Либерия, обернувшись ко мне, когда мы очутились наконец в завоеванной пещерке. — Я уже устала ходить туда-сюда.
Я хотел медленно коснуться ее, нежно взяв за талию, но девушка уже часа взяла инициативу в руки. Обняв меня, она скинула с себя опостылевшую тунику и в мгновение ока раздела меня.
Мы остались полностью обнаженные. В пещерке уже стемнело, но света было достаточно, чтобы я мог оценить великолепие ее тела. Вот уж кто воистину мог называться воплощением богини Либеры, так это моя нынешняя возлюбленная.
Бедра у нее были словно вырезаны из мрамора, а груди походили на спелые груши. Ох, благодарю вас боги, за эти подарки, ниспосланные вами такому греховоднику, как я.
Я расстелил на полу пещеры плащ и уложил Либерию. Девушка лежала, глядя на меня, разметав волосы и полусогнув ноги в коленях. Пространство между бедрами у нее утопало в загадочной тени.
Я наклонился к ней и снова поцеловал. Некоторое время мы молча целовались, а потом я начал ласкать девушку рукой и она застонала. Я продолжал ее целовать и с удивлением обнаружил, что она дрожит.
Видимо, бедняжка замерзла подумал я и тут же принялся осыпать поцелуями ее тело, с головы до ног. Делал я это медленно, со вкусом, с расстановкой, словно пробуя ее на язык. Сначала лежащая красотка продолжала дрожать, как весенняя травинка, но затем постепенно успокоилась.
Особенно ей пришлось по вкусу, когда я запустил руку между ее ног и постепенными круговыми движениями начал разогревать ее тело там, продолжая целовать.
Не знаю, сколько времени заняла процедура разогрева, но когда я очнулся и поднял голову, в пещере стояла густая тьма. Либерия лежала на боку и тихо стонала под ласками моей любопытной и нежной руки.
Поскольку мой собственный жезл к тому времени уже давно затвердел и я решил, что хватит так долго держать его голодным, когда рядом лежит такая аппетитная крошка. Перевернув малышку на спину, я забрался на нее, потихоньку расположив член между ног.
— Я не могу, Либер, — сказала девушка, отвернув голову в сторону и стала от этого, конечно же, еще желаннее. — Пожалуйста, не делай этого.
— Как ты меня назвала? — спросил я с любопытством. — А почему Либер? И почему не можешь?
— Ну как, глупый, если я Либерия, то ты сегодня Либер, — пояснила девушка, улыбаясь. — А не могу, потому что я еще невинна.
Я перевел взгляд на ее бедра.
— Да ладно, ты шутишь? Не может такого быть!
— Почему это? — обиделась девушка. — Я что, настолько развратно выгляжу?
Я покачал головой.
— Нет, совсем нет, даже наоборот. Но только я был уверен, что ты уже была с мужчиной. А как же ты пришла сюда? Почему не сказала мне сразу? И зачем ты участвовала в Либералиях?
— Ну как, зачем, глупый? — логично спросила девушка и положила ладонь между ног. — Я просила богиню, чтобы она дала мне любимого, которому я могу отдать себя всю, без остатка. И вот, богиня удовлетворила мою просьбу и дала мне тебя.
— Но ты же боишься и не хочешь быть со мной? — все также продолжал я удивляться.
Либерия сдержанно вздохнула, словно разговаривала с существом низшего порядка, стоящим на менее развитой ступени интеллекта.
— Ну что здесь непонятно? Я же просто боюсь становиться женщиной глупенький.
— Я постараюсь быть осторожным, самым осторожным влюбленным на свете, — заверил я ее и раздвинул ноги.
— Ты уверен, что мы должны это делать? — робко спросила Либерия, продолжая держать ладонь между бедер.
— Уверен настолько, что поражаюсь, почему ты еще не стала женщиной, — ответил я и убрал ее руку.
Затем я осторожно вошел в нее, хотя Либерия снова начала дрожать. Вот, оказывается, почему она трепетала изначально, а вовсе не от холода. Сопротивления между ног я почти не почувствовал, разве что девушка охнула, когда почувствовала боль. Полежав неподвижно и продолжая оставаться в ней, я начал затем постепенно двигаться.
Либерия сначала лежала, закрыв глаза и закусив нижнюю губу, но потом расслабилась. Кажется, она начала получать легкое удовольствие.
Мы занимались любовью всю ночь напролет. Под утро Либерия раскрепостилась и уже сама проявила инициативу. Когда лучи солнца позолотили грот, мы уснули.
С рассветом мы выбрались из пещеры и отправились к городу. Вся равнина перед городом была укрыта людьми, спящими возле костров. Всюду лежали пустые винные кувшины и корзины из-под снеди.
Навстречу среди всего этого равнодушного и покойного многообразия контрастом выступала группа всадников, пятеро человек, целеустремленно ехавшая по окрестностям. При виде их у меня напряженно забилось сердце.
Наверняка, по мою душу, вот нутром чую. Затем я увидел среди них Марикка и немного успокоился. Если бы это были враги, то вряд ли с ними разгуливал мой телохранитель. Хотя тоже, кто его знает. Всякое может быть.
