Остальные куры, преследуемые партнерами курата по игре в крокет, перебежали через его огород на поле доктора, где уже находилась зачинщица всей кутерьмы и куда вскоре явилась повредившая себе ногу виновница испуга мистера Бумпса. Все пять кур, потолкавшись на месте, покудахтав задумчиво и поклевав пчел из докторских ульев, неуклюже, вперевалку направились через поля, к Уршоту, оставив Хиклиброу навсегда.
Около Уршота они попали в ячмень, где, вероятно, и остались бы на постоянное жительство. Но их погубила слава. Непосредственным результатом вторжения гигантских кур в общественную жизнь человека явилась мгновенно развившаяся страсть бегать, перепрыгивая через препятствия, и бросать разные подходящие предметы в нарушивших его спокойствие птиц. Почти тотчас же, вслед за курами, из Хиклиброу, двинулись все способные носить оружие мужчины городка, в сопровождении некоторых леди, запасшись метательными снарядами, отправились на охоту за курами и загнали их в Уршот, где в то время был местный праздник.
Охота на гигантских кур явилась неожиданным номером развлечений на этом празднике, и уршотские жители присоединились к ополчению Хиклиброу. Перебросав в кур все, что могли, охотники гнали их до Финдона, где у кого-то нашлось ружье-дробовик. Мелкая дробь этого ружья не могла, однако, причинить никакого вреда птицам такого размера, и потому охота продолжалась вплоть до Тенбриджа, где куры разбежались, причем одна из них долго бежала по берегу рядом с вечерним пароходом, громко кудахтая и удивляя пассажиров.
Часов в пять вечера две курицы весьма ловко были захвачены собственником цирка в Тенбридже, который заманил их в клетку только что скончавшегося дромадера, разбросав в ней куски хлеба.
8
Когда несчастный Скиннер высадился в этот вечер на Уршотской станции Юго-Восточной дороги, то было уже почти темно. К тому же поезд запоздал немного, о чем мистер Скиннер не преминул сделать замечание начальнику станции. Заметив что-то необычайное в поведении последнего, он, после минутного колебания, осмелился конфиденциально осведомиться, не случилось ли чего особенного.
— Что вы называете особенным? — спросил начальник станции, человек с грубым и громким голосом.
— Ну, там оши и прочее, жнаете ли…
— Нам некогда было думать об ошах! — резко отвечал начальник станции. — Мы слишком были заняты вашими цыплятами.
— А вы ничего не шлышали о мишшиш Шкиннер? — решился спросить супруг этой последней, окончательно выбитый из колеи резкостью своего собеседника.
— Что ей сделается? — воскликнул начальник станции, видимо, не желая продолжать разговор.
— Но мог же я ошведомитьша о швоей жене… — обидчиво заметил мистер Скиннер, хотя и слушать это замечание было уже некому, так как начальник станции перешел, выражаясь парламентским языком, к очередным делам.
При проходе через Уршот мистер Скиннер встретил каменщика, который не преминул осведомиться, не ищет ли он своих цыплят, а на вопрос Скиннера о жене проявил полное к ней равнодушие и притом в таких выражениях, приводить которые нет особой надобности.
Было уже совсем темно — так, как только может быть темно в Англии июньской ночью, когда мистер Скиннер, или, по крайней мере, его голова, просунувшись в дверь кабака «Веселых извозчиков», воскликнула:
— Эй вы! Не шлыхали ли вы, какая тут иштория вышла ш моими цыплятами?
— Вот выехал! — отвечал мистер Фульчер. — Еще бы нам не слыхать, когда первая часть этой истории провалила крышу моего флигеля, а вторая перебила все стекла в парнике… то бишь в оранжерее викария!
При этом известии тело мистера Скиннера последовало за головой в кабак. Помявшись посреди комнаты, Скиннер подошел к прилавку и меланхолично заметил:
— Надо бы мне выпить чего-нибудь возбуждающего… джину ш водой, что ли?..
Пока он подкреплялся, все присутствующие наперебой стали рассказывать ему о подвигах цыплят, причем Скиннер только восклицал:
— Гошподи помилуй!
— А не шлыхали ли вы чего-нибудь о мишшиш Шкиннер? — спросил он после небольшой паузы, последовавшей за истощением рассказов.
— Ничего не слыхали, — отвечал мистер Ундерспун. — Мы о ней и не вспоминали, так же, как и о вас самих.
— Да разве вы не были сегодня дома? — спросил мистер Фульчер, прикладываясь к кружке.
— Уж не заклевали ли ее эти проклятые птицы? — заметил Ундерспун.
Такой намек подействовал на воображение всей компании и подал ей мысль сопровождать Скиннера на ферму, чтобы посмотреть, что стало с его женой. Кто знает, какие интересные вещи можно было еще увидеть в такой многозначительный день!
Скиннеру, конечно, приятно было бы идти домой не одному, но он сам же испортил дело. Стоя перед прилавком и глядя одним глазом на шкаф с бутылками, а другим в межпланетное пространство, он осторожно осведомился:
— Полагаю, что оши ваш шеводня не бешпокоили?
— Не видать их что-то было, — отвечал Фульчер.
— Должно быть, улетели куда-нибудь, — сказал мистер Скиннер и затем с неподдельным равнодушием, которое не обмануло бы и ребенка, прибавил: — Надеюшь, что никто также и не шлыхал о других каких-нибудь гигантшких животных? Шобаках, например, кошках или о чем-нибудь в этом роде? Я думаю, что ешли ешть гигантшкие оши и куры, то… — и он засмеялся, как бы сам удивляясь нелепости своего предположения.
Но впечатление было уже произведено. Лица присутствующих, начинавших разбирать шапки для предстоящего похода, вытянулись.
— Да, кошка соответствующей величины… — проговорил Фульчер.
— Серьезный зверь, должно быть. Не меньше тигра, — добавил Ундерспун.
— Пожалуй, и больше…
В конце концов, члены почтенной компании вспомнили, что в такую тревожную ночь они не имеют права отлучаться от своих домашних очагов, и мистеру Скиннеру пришлось идти домой одному. Впрочем, Фульчер с сыном и Ундерспун проводили его до вершины холма, спускавшегося к темному лесу, окружавшему ферму. Остановившись на этой вершине, почтенные джентльмены смотрели вслед Скиннеру до тех пор, пока он совсем не скрылся во мраке. С тех пор его никто уже более не видал и никто не знает, что с ним случилось.
— Ну вот и ладно, — заметил младший Фульчер, когда Скиннер скрылся из вида.
— А света на ферме не видать? — спросил Ундерспун.
— Его отсюда и видеть невозможно.
— К тому же туман, — сказал старший Фульчер. Помолчали.
— Придет назад, коли там что-нибудь неблагополучно, — пожал плечами младший Фульчер, и это заключение подействовало так успокоительно, что все трое пошли спать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
