– Вы не говорите по-французски?
– Ну… могу заказать обед в ресторане, если, разумеется, не выбирать ничего особенного в меню. Но, конечно, этой трескотни со скоростью девяносто миль в час мне не понять.
С трудом сдерживая смех, она поднесла указательный палец к губам, показав глазами на женщин. Потом повернулась к Скауту.
– Они говорят, что мне повезло, раз я ухаживаю за вами.
– Почему?
– Потому что… потому что вы – почетный гость деревни.
– Как же! – Он достаточно хорошо разбирался в людях, чтобы распознать ложь.
Эта синеглазая куколка – хитрая бестия. Он прочувствовал это на собственной шкуре. Она не говорит ему всей правды.
Внезапно до его ушей донеслось знакомое слово. Сев на постели, он показал пальцем на дверь, за которой продолжали говорить женщины, и воскликнул:
– Я понял! Я знаю это слово. Это… это… – Он в раздражении щелкнул пальцами, пытаясь пробраться сквозь туман последних дней беспамятства. – Это та скульптура. Мужик с хитрой ухмылкой и огромным…
Его глаза уставились на Шанталь. Та поспешно повернулась к нему спиной и плотнее прикрыла дверь за женщинами. Затем и сама вышла за ними. Когда через несколько минут она вернулась, то как ни в чем не бывало подошла к прикроватному столику и налила стакан воды из графина. Она казалась невозмутимой, но розовые пятна на щеках выдавали ее.
– Воды не желаете, мистер Ритленд?
Он взял у нее стакан и выпил, разглядывая ее с явным одобрением. Эта женщина умела держать себя в руках в любой ситуации.
А может, нет? Ему следует это проверить, необходимо все выяснить. Чтобы победить противника, нужно первым делом узнать все его сильные и слабые стороны. Возвращая стакан, он коснулся ее пальцев и с упреком в голосе спросил:
– Кто обмывал меня до того, как эти три красотки взялись за дело?
– Я, мистер Ритленд. – Она смотрела на него, не отводя взора.
– Ах, вот как?
– Еще воды?
– Нет, спасибо. Пока хватит, но графин оставь здесь.
Она поставила стакан на поднос и зажгла фонарь, так как солнце уже село.
– Вам лучше не вводить в заблуждение нас обоих. И не пытайтесь меня соблазнить, мистер Ритленд. Ничего не выйдет. Я пошла на все, чтобы заполучить вас, и не собираюсь выпустить вас из-за романтических соображений.
Ее холодный, спокойный и сдержанный тон разозлил его не меньше, чем смысл сказанного. Он отбросил простыню и спустил нога с кровати. Боль пронзила бедро, ринувшись по всем нервам его тела, отчего его затошнило. Сжав зубы, он силился побороть подступившую дурноту. Он стал слабее котенка и вынужден был опереться руками о матрац, чтобы сохранить вертикальное положение.
– Я выберусь отсюда, – пообещал он сквозь зубы, сжатые от боли и ярости.
– Вы скоро поймете, что шансы на это у вас ничтожны, особенно если учесть, что ходить вы не сможете еще несколько дней.
Он все же уловил почти сочувствие в ее мелодичном голосе.
– Вы не помните, как мы сюда добирались, но, да будет вам известно, что курорт находится на другой стороне острова. Между ним и этой деревней – скалистая местность. Ни шоссе, ни населенных пунктов. Дороги – практически лишь козьи тропы. А в деревне всего один джип. Он принадлежит моему отцу и тщательно спрятан. Никто из жителей ни за какую плату вам его не покажет. Пожалуйста, не оскорбляйте их подобными попытками. А пешком, особенно с больной ногой, вам не удастся добраться до того, что вы называете цивилизацией.
– Хочешь, поспорим, принцесса?
Она лишь улыбнулась.
– Поступайте, как знаете. Вы голодны?
– Коня бы съел.
– Прекрасно. Именно это вы и получите.
Она ушла, оставив его с раскрытым ртом. Он вполголоса выругался, проклиная свою боль, беспомощность, слабость и невезение.
Ему с самого начала следовало догадаться, что она слишком хороша, чтобы стать легкой добьией. Надо же быть таким идиотом! Не обнаглей он от их местного пьяного зелья, он бы действовал осторожнее. Так нет же, как последний дурак, влез по уши, а теперь, видно, завязнет с головой.
Он продолжал сидеть на краю постели, хотя на это требовались силы, которыми он не располагал. Но, пребывая в таком положении, он казался себе менее беспомощным. Если он ляжет, то вновь окажется в ее власти.
Она вернулась с еще одним подносом, на котором стоял чайник и стакан с мутной жидкостью.
– Я больше не желаю пить эту гадость, – упрямо заявил он, надеясь, что в его голосе прозвучало больше уверенности, чем он ощущал.
– Тогда мне придется кормить вас насильно.
Он угрюмо наблюдал, как она наливала дымящийся отвар в чашку.
– Это что, в самом деле бульон из конины?
– Во многих частях света конина считается деликатесом.
– Как и собачье мясо. Я не собираюсь есть ни то, ни другое.
– Эта лошадь пожертвовала ради вас жизнью. Вы можете хотя бы сделать вид, что признательны ей за это?
– Вы не пожелали резать корову ради меня, так почему же не пощадили лошадь?
– По правде говоря, – пояснила она, нахмурившись, – мы нашли бедное животное в придорожной канаве уже мертвым. Но мясо еще не начало портиться.
– В таком случае и думать об этом забудь, Флоренс Найтингейл. – Он оттолкнул протянутую чашку.
Она одарила его чарующей улыбкой.
– Вы же хотите набраться сил, чтобы придушить меня, верно? Или передумали?
Он выхватил чашку у нее из рук и по неосторожности выплеснул немного обжигающей жидкости себе на грудь.
– О, черт!
Шанталь отреагировала мгновенно: протянув руку за льняной салфеткой, что лежала на подносе, она кинулась вытирать сверкающие капли с покрытой густым волосом груди. Когда она наклонилась вперед, пряди ее волос коснулись его колена, не прикрытого простыней.
Реакция Скаута была однозначной. Ощутив, как ее темные волосы, словно черные атласные ленты, ласкают его кожу, он едва совладал с собой. Может, она и сумасшедшая, и опасна, ему все равно! Ему захотелось дотронуться до нее, погладить эти волосы и зацеловать ее всю, с головы до ног.
Он ухватил эти тяжелые пряди и сжал руку в кулак, а затем отвел ее упавшие волосы со своих колен. Ее рука замерла в нескольких сантиметрах от его груди, и взгляды их встретились. Их лица при этом оказались так близко, что он ощутил ее быстрое дыхание, слетавшее с влажных, полураскрытых губ. Черт, ему снова захотелось почувствовать ее рот своими губами.
– Со мной все в порядке, – грубовато заметил он.
Она выпрямилась и швырнула салфетку на поднос, а он поспешил разделаться с отвратительным бульоном и состроил ужасную гримасу, допивая последний глоток.
– Когда мне дадут что-нибудь посущественнее? Или в твои планы входит держать меня впроголодь, подпитывая одним бульоном из конины?
