Читаем без скачивания Подкидыш - Елена Шелонина

Услышав это, Айри чуть не слетела с дерева.

«Он идет к драконам не просто так…» – мысленно простонала она.

«Ага, – пробормотал ошарашенный Тич, – он идет их гасить… в одиночку и с одним мечом!»

«Но у него есть какой-то метод, – в мыслеобразе девицы звучала надежда, – а вдруг он сработает? Роланд… в смысле Ларс, ведь такой умный».

«Это да. Такого идиота еще поискать».

«Тич, надо выяснить, что это за метод!»

«Спустись и спроси».

«Не спущусь».

«Почему?»

«Я не одета… в смысле не одета, как приличествует светской даме…»

«Ага. И физиономия вся замурзана. Папа увидит – упадет».

«Да ну тебя! Как я с ним разговаривать буду, если нас друг другу даже не представили?»

«Да ты сама скромность, Айри! Хочешь, я возьму на себя роль сводника?»

«Не хочу! Тич, у меня родился один план. Если он сработает, Ларс сам нам все выложит».

План юной княжны был прост до изумления, но читатель даже представить себе не может, каково было изумление графа Ларса де Росса, когда с ним начал говорить Прикарденский лес, причем сразу двумя голосами.

– Открой тайну рыцаря Роланда, несчастный!

Если рык Тича еще и внушал какое-то уважение, то нежный голосок Айри сводил все его усилия на нет.

– Колись, как будешь убивать дракона, не то я покараю тебя страшной смертью!!!

Ни одно благое дело не остается безнаказанным. Ее «страшный» голос внезапно перешел в испуганный писк:

– Ой! Не надо! Только не сейчас!

Это уже явно был не голос леса, а голос перепуганной девчонки. Ларс, как истинный рыцарь, тут же бросился на помощь, продираясь сквозь чащобу в сторону источника звуков. Раздвинув ветки, он увидел крепкого, коренастого мужчину, в чьих объятьях трепыхалась полуголая красавица из его бредового сна. Гнев затуманил разум юного графа. Крепко сжав рукоять меча, он собрался уже было атаковать мерзавца, посмевшего поднять руку на такую красоту, но в этот момент мужчина перекинул девицу через колено и начал своей могучей дланью вваливать ей ума в задние ворота.

– Сколько раз я тебе говорил, дрянная девчонка, не ходить без моего разрешения в Прикарденский лес!

– Папочка, я больше не буду!!!

– Немедленно домой! И чтоб из замка больше ни ногой!

У Ларса отпала челюсть. Несколько мгновений он хлопал глазами на папашу и его непокорную дочь, затем опомнился, закрыл рот и тихонько, стараясь не дышать, медленно отступил назад, мысленно моля святого Вортана, чтоб его не заметили. Ему очень не хотелось, чтоб эта рыжеволосая лесная нимфа знала о том, что он стал свидетелем воспитательного процесса.

«Тич! Следуй за ним! Не дай ему пропасть!!!»

4

Карета остановилась около шикарного особняка на окраине Гавера. Это была особо охраняемая зона столицы Фарландии, так как в ней жили самые уважаемые и богатые люди империи. Из кареты выпрыгнул сутулый сердитый старичок, облаченный в синюю мантию, украшенную золотыми звездами и серебряными полумесяцами. Он не был самым богатым человеком империи и даже самым уважаемым. Особняк достался ему по наследству от предыдущего придворного мага, которых Карл I менял как перчатки. Он был шестьдесят вторым за последние шестнадцать лет. Все предыдущие не справились с поставленной перед ними задачей и закончили земной путь на плахе. С тех пор как в далеких горах Кардена бесследно исчез некто Эрн, один из первых придворных магов Карла, эта должность стала очень опасной. Но, несмотря на печальную статистику смертности, изрядно проредившую поголовье магов Фарландии, Шкваркин согласился взяться за дело, прельстившись сумасшедшим гонораром. Нет, он не сошел на старости лет с ума. Его предшественников на эту должность практически силком волокли, а он пришел по доброй воле сам. У него была козырная карта в рукаве. Он умел делать то, что кроме него не мог делать никто. Шкваркин овладел искусством создавать порталы, а потому мог смыться из дворца в любой момент, если вдруг станет горячо, чтоб отсидеться где-нибудь на задворках империи или за ее пределами. Кажется, это время подошло. Впереди маячила плаха. До нее оставалось всего три дня. Император был очень нетерпелив.

– Да разве можно за такой срок, – сердито пыхтел старичок, поднимаясь по мраморной лестнице, – решить задачу, над которой тысячелетиями бились лучшие умы человечества! Сильнейшие маги на этом деле себе зубы обломали. Эрн ее решил… Как же! Если решил, то почему сгинул в Карденских горах? Подчинить себе Золотого Дракона… Да с чего он взял, что они вообще существуют? Черные есть, зеленые есть, это научно доказанный факт, а кто золотого видел? И как вообще эту страсть себе подчинить можно? Бред.

Шкваркин добрался до второго этажа, вошел в просторную залу и, тяжело отдуваясь, плюхнулся на диван. Возраст давал о себе знать. А ведь было время, когда по таким лестницам горным козлом скакал через три ступеньки вверх и вниз.

– Ляпуня!

Тишина.

– Ляпуня!!

Нет ответа.

– Ляпуня!!! – во всю глотку завопил окончательно выведенный из себя маг. – Если ты сей же час не явишься передо мной, то я даже не знаю, что с тобой сделаю, негодный мальчишка!

Это был глас вопиющего в пустыне. Особняк придворного мага словно вымер.

– И за какие грехи ты наказал меня этим оболтусом, Создатель, – простонал Шкваркин, с трудом поднимаясь с дивана, и двинулся обратно к лестнице, ведущей на первый этаж.

В принципе он прекрасно понимал, что винить некого. Разве что самого себя. По законам ковена магов, каждый его член должен был воспитать себе смену, передав накопленные знания хотя бы одному достойному ученику. Однако, увлеченный своими экспериментами с пространственными порталами, Шкваркин слишком долго тянул с этим делом, а когда спохватился, достойных учеников под рукой не оказалось. Пришлось выбирать из того, что было. И он выбрал на свою голову. Семнадцатилетний юнец с неплохими магическими задатками милостиво согласился на предложение именитого мага стать его учеником, но с рядом оговорок: ментор обязан был за это предоставить ему все блага цивилизации, включая ночлег и стол с трехразовой как минимум кормежкой. И самое главное – учитель не должен тревожить своего гениального ученика, когда на того накатит вдохновение.

Надо сказать, последний пункт соглашения Шкваркина ободрил и воодушевил. Из творческих личностей обычно получались неплохие маги, а потому он поспешил скрепить договор магическим заклятием, о чем тут же и пожалел. Как только договор был заключен, Ляпуня ему сразу заявил, что магия есть не наука, а глупейшая антинаучная фигня, а вот алхимия совсем даже наоборот – наука! Причем настоящая наука, сродни высокому искусству. Но пусть учитель не расстраивается. За стол и кров его достойный ученик с ним разочтется… когда-нибудь. Вот только синтезирует свой эликсир, и все! На вопрос: что за эликсир? – последовал решительный ответ: эликсир жизни, который всякие неучи по скудоумию почему-то называют философским камнем.

Как только старый маг поступил на имперскую службу, Ляпуня тут же захватил подвал особняка под лабораторию, заставил ее склянками, ретортами, перегонными кубами и начал там творить свой эликсир. Ученик у Шкваркина оказался очень трудолюбивый. Работал упорно от зари и до зари, но, что бы он ни делал, на выходе всегда получался первоклассный самогон, который доморощенный алхимик с расстройства выпивал, а наутро с больной головой начинал творить по-новому. Шкваркин скрипел зубами, проклинал себя за безграмотно составленный магический контракт, но делать было нечего – терпел.

Маг медленно спустился в холл первого этажа, немножко постоял, держась за мраморные перила лестницы, успокаивая дыхание, а затем внезапно вспомнил, кто он такой.

– Вот ведь склероз-то проклятущий, – пробормотал Шкваркин. – Я же маг! А левитация вообще мой конек. Им даже Эрн-покойник овладеть не смог.

Эта мысль сразу привела старика в благодушное настроение, и он добродушно похехекивая, сотворил нужное заклинание. Тело Шкваркина поднялось в воздух и величаво поплыло над ступеньками, ведущими дальше вниз, в подвальные помещения.

Своего ученика он увидел сразу, как только оказался в подземной лаборатории. Его опухшая, и слегка раскосая от постоянной дегустации «эликсира жизни» физиономия сияла в самом центре бурлящих перегонных кубов, склянок с разноцветными жидкостями и реторт.

– Шеф! Я, кажется, нашел! – Ляпуня с трудом приподнялся из-за лабораторного стола и отбросил в сторону нож, которым за каким-то чертом строгал хозяйственное мыло. – Ты видишь гения! – грохнул он себя кулаком по груди, затем распростер объятия и нетвердой походкой двинулся к учителю с явным намерением на радостях его обнять и облобызать.