Едва родился, я молю богов,
Чтоб эта буря стихла наконец.
Первый матрос
Отдай канаты. А ну-ка, живо! Ах, дуй тебя горой!
Второй матрос
Эх, будь бы мы в открытом море, было бы не так страшно! Волненья-то я не боюсь: пусть хоть до луны достает!
Первый матрос
Царь, надо бы тело царицы бросить за борт: смотри, как воет ветер, как разъярилось море, — оно ведь не успокоится, пока мертвое тело будет на корабле.
Перикл
Это суеверие!
Первый матрос
Ты на нас, царь, не сердись, но у нас в море такой обычай, а обычаи мы привыкли строго соблюдать. Словом, поскорее отдай нам тело царицы: его нужно бросить за борт.
Перикл
Ах, поступайте как знаете! Несчастная моя царица!
Лихорида
Вот она, государь!
Перикл
Как ты терзалась на ужасном ложе
Без света, без огня! К тебе враждебны
Стихии оказались. Я не в силах
Тебя предать земле, как подобает.
Без отпеванья гроб твой опущу я
В пучину, и ни мраморной гробницы,
Ни трепетных лампад не будет там
Лишь кит с разверстой пастью проплывет,
Когда вода сомкнется над тобою
И ляжешь ты, как раковина, скромно
На тихом дне морском. О Лихорида!
Вели, чтоб Нестор мне принес бумагу,
Чернила и ларец мой, где храню я
Сокровища; вели, чтобы Никандр
Принес мне ящик, выстланный шелками.
Ребенка на подушку положи.
Скорее! Я хочу обряд последний
Над мертвой совершить! Спеши, сказал я!
Второй матрос
Царь! У нас в трюме есть подходящий ящик, просмоленный и законопаченный.
Перикл
Благодарю тебя. Скажи, матрос,
Какой там берег виден?
Второй матрос
Берег Тарса.
Перикл
Спеши туда, матрос! Не в Тир, а в Тарс.
Когда могли бы мы туда добраться?
Второй матрос
К рассвету, если ветер поутихнет.
Перикл
Скорее в Тарс! Я навещу Клеона.
Дитя не выдержит пути до Тира.
Клеону я его на попеченье
Оставлю. — Торопись, моряк мой славный!
А тело я вам вынесу сейчас.
Уходят.
СЦЕНА 2
Эфес. Комната в доме Церимона.
Входят Церимон, слуга и несколько человек, потерпевших кораблекрушение.
Церимон
Эй, Филемон!
Входит Филемон.
Филемон
Что хочет господин?
Церимон
Согрей и накорми людей несчастных:
Ночь выдалась жестокая для них.
Слуга
Я видел бурь немало, но такой,
Как эта, не видал еще ни разу!
Церимон
Хозяина ты не найдешь в живых:
Его спасти уже ничто не сможет.
(Филемону.)
Аптекарю снеси записку эту,
И мне потом расскажешь, помогло ли
Мое лекарство.
Все, кроме Церимона, уходят.
Входят два дворянина.
Первый дворянин
С добрым утром, сударь!
Второй дворянин
Привет наш, благородный Церимон!
Церимон
С чего вы это поднялись так рано?
Первый дворянин
На самом берегу живем мы, сударь.
Дрожали наши домики от бури,
Как от землетрясенья. Все стропила
Ходили ходуном, и нам казалось
Вот-вот они обрушатся. От страха
Жилища мы оставили свои.
Второй дворянин
Вот почему тебя мы беспокоим
Так рано, благородный Церимон.
Церимон
Отлично!
Первый дворянин
Но достойно удивленья,
Что ты, живя в довольстве и покое,
Так рано сбросил золотую дрему.
Не странно ль это, добрый Церимон?
Ужель твоя природа такова,
Что мучишь ты себя без принужденья?
Церимон
Всегда ценил я ум и добродетель
Превыше знатности и состоянья:
Наследник беззаботный расточает
Богатство и свою позорит знатность.
А ум и добродетель человека
Богам бессмертным могут уподобить.
Давно уж я упорно изучаю
Науку врачеванья; в мудрых книгах
Я черпал знанья и в искусство тайном
Немало изощрялся, чтоб постичь
Целебные таинственные свойства
Растений, и металлов, и камней;
Я изучил, что может вызывать
Расстройства организма или снова
Их устранять. И большую отраду
Занятья эти доставляют мне,
Чем преходящих почестей восторги
И накопленье праздное сокровищ
Глупцам на радость, смерти на забаву.
Второй дворянин
Прославился ты по всему Эфесу
Своею добротой: тобою сотни
Исцелены и спасены от смерти.
Ты щедро отдаешь свой труд и знанья,
И даже кошелек свой открываешь,
Вот потому-то имя Церимона
Столь знаменито, что никто не сможет…
Входят двое слуг с ящиком.
Первый слуга
Поставь сюда!
Церимон
Что это?
Первый слуга
Господин!
Вот этот ящик выбросило море
На берег только что…
Церимон
Поставь. Посмотрим!…
Второй слуга
На вид как будто гроб.
Церимон
Какой тяжелый!
Гм, странно. Открывайте, поглядим!
Во чреве моря золота немало,
И хорошо, что благосклонный рок
Его заставил отрыгнуть добычу.
Второй дворянин
Да, это верно.
Церимон
Ящик просмолен
И очень хорошо законопачен.
Когда ж он морем выброшен и как?
Первый слуга
Я не видал волны такой огромной,
Как та, которая его швырнула
На берег.
Церимон
Открывайте поскорей!
Мне кажется, исходит от него
Чудесный аромат.
Второй дворянин
Нежнейший запах!
Церимон
Благоуханье мне щекочет ноздри.
Откройте же скорей! — О боги, боги!
Что это? Труп?
Первый дворянин
Необычайно странно!
Церимон
Завернут в драгоценную парчу
И умащен. Мешки душистых трав
Вокруг. А вот бумага с письменами.
(Развертывает свиток.)
О, проясни мой разум, Аполлон,
И помоги прочесть!
«Я, царь Перикл, взываю к вам.
Коль гроб сей, вверенный волнам,
На берег море принесет,
Того молю я, кто прочтет:
В гробу лежит моя жена,
Из рода царского она,
Прошу ее земле предать,
Себе ж за то в награду взять
Сокровища, что здесь лежат,
И боги вас благословят!»
Увы, Перикл! Коль ты еще живешь,
То сердце бедное твое разбито.
И нынче ночью это все стряслось.
Второй дворянин
Возможно, сударь.
Церимон
Так оно и было.
Смотрите, как свежа она. Ужасно,
Что в море бросили ее! Огонь
Мне разведите здесь и принесите
Сюда скорей все снадобья мои!
Второй слуга уходит.
Порою смерть на несколько часов
Овладевает телом, подавляя
Все чувства в нем, но брезжит искра жизни
В подобных трупах. Я слыхал: в Египте
Больного, что лежал совсем как мертвый
В теченье девяти часов, сумели
Искусным врачеваньем воскресить.
Входит второй слуга с ящиками, полотенцами и жаровней.
Отлично! Полотенце и жаровню
Давай сюда, а музыканты наши
Играют пусть пронзительно и скорбно.
Подай мне эту склянку поскорей!
Побольше воздуха! Побольше звуков!
Пусть музыка играет! Господа,
Царица эта будет жить. Смотрите;
Уже в ней просыпается тепло,
Струящееся трепетным дыханьем.
В оцепененье пробыла она
Не более пяти часов. Смотрите,
Как распускается она опять
Цветком прекрасной жизни!
Первый дворянин
Это чудо
Через тебя явили небеса,
Тебе во славу!
Церимон
Да, она жива!
Смотрите: эти веки, что скрывали
Два радостных небесных самоцвета,
Раздвинули златую бахрому,
