Дю Броз размагнитил застежку у шеи и бросил плащ в сторону вешалки, которая ловко подхватила его.
— Нет, спасибо. Мы не отнимем у вас много времени. Нам бы хотелось…
— Я бы уже давно решил это уравнение, — сказал Пастор, — если бы кое-какие важные персоны не прогнали меня из Нижнего Манхеттена. Они узнали что некоторые бомбы взрываются, и пришли к выводу, что я могу разрушить их убежище. Тогда я перебрался сюда, наверх. Если будет взрыв, силовое поле ограничит разрушения.
— Эти бомбы могут проходить сквозь силовое поле, не так ли? — заметил Пелл.
— Могут. Прошу сюда. — Пастор пропустил их перед собой, в лабораторию, заваленную оборудованием. Порывшись на стопе, он нашел фотокопию чертежа. — Вот схема механизма бомбы. Вы что-нибудь смыслите в электронике?
— Очень мало, — признался Пелл, тогда как Дю Броз отрицательно покачал головой.
— Гммм. Ну ладно. Во всяком случае вы видите эту штуковину. Она будет действовать только в системе определенного типа, и ни в какой другой. Вторая же часть будет работать только в совершенно иной конструкции. Однако обе они без проблем работают в одной и той же системе. Мы пытались менять их местами, становились на голову и смотрели искоса, но факт остается фактом. Два взаимоисключающих элемента превосходно взаимодействуют. Этого не может быть, однако есть.
Пелл смотрел на схему.
— Что вы на это скажете? — спросил Пастор.
— Мне кажется, инженерам, которые разбираются, почему бомбы проникают сквозь силовые поля, достался крепкий орешек.
— Пока я могу только сказать, — продолжал физик, — что уравнение основано на чем-то вроде непостоянной логики. В нем масса взаимоисключающих моментов.
— Два плюс два равняется пяти? — вставил Дю Броз.
— Два плюс пи равняется ложись и спи, — поправил его Пастор. — Это невозможно выразить обычным языком. Языковые пуристы плевались бы от омерзения. Здесь сказано, — он указал на листок бумаги, — что свободно падающее тело с каждой секундой ускоряется на полтора метра в секунду, а дальше, в этом же самом уравнении это же самое тело ускоряется с каждой секундой на двадцать сантиметров. Вот в этом-то все и дело!
— Вы вообще видите в этом какой-то смысл? — спросил Пелл.
— Что-то такое есть, — признал Пастор, подошея к тазу и начал мыть руки. — Пока я хочу немного отдохнуть. Пожалуй, приму сеанс Крепкого Сна… Но сначала мы можем поговорить. Хотя не знаю, что еще я могу вам сказать.
Пелл заколебался.
— Вы говорите о непостоянной логике, а наука принимает лишь определенные постоянные, на которых основываются все наши знания.
— А что есть истина? — спросил Пастор, разводя руками. — Я сам порой думаю над этим. Во всяком случае…
Они вернулись в большую комнату. Физик подошел к пульту управления Сказочной Страны и начал неторопливо нажимать клавиши.
— Сам не знаю, — бормотал он себе под нос. — Я стараюсь мыслить логично. В том, что бомбы проходят сквозь силовое поле, нет логики, тем более, что эти бомбы не имеют права взрываться.
— Может, это как-то связано с Осечками? — предположил Дю Броз. Считается, что это оружие противника, которое не подействовало. Их силовые поля невозможно преодолеть.
Пастор даже не обернулся.
— Да, невозможно. Но силовые ли это поля… в этом я не уверен. Я входил в состав нескольких комиссий по изучению Осечек, и у меня есть теория, даже две, которых никто не желает слушать. Конечно, двадцать два года назад мой разум был более гибким… — Он усмехнулся. — Если бы вы порылись в отчетах, касающихся этого дела, то узнали бы, что человек по имени Бруно утверждал, будто открыл жесткое излучение, идущее от одной из Осечек.
Пелл, сидевший на диване, подался вперед.
— Признаться, я просматривал эти материалы. Но не нашел там никаких подробностей.
— Потому что доказательств не было, — сказал Пастор. — Излучение продолжалось около часа, и в это время был включен только прибор Бруно, а построить график по Одной точке невозможно. Однако в этом излучении отмечались некоторые закономерности. Бруно считал, что это попытка контакта.
— Да, я знаю, — сказал Пелл. — В этом месте сообщение прерывалось.
— Остальное — просто предположения. Кто же общается с помощью жесткого излучения?
Дю Броз вспомнил Билли Ван Несса, его закрытые глаза и хриплый клекот «К-к-к-как!» Деформация основных генов, неявная до запоздалого созревания, а потом проявляющаяся до сих пор не объясненным психическим отклонением…
— А сейчас вблизи Осечек не отмечается радиоактивности? — спросил он.
— Ничего подобного.
— Тогда почему больные вроде Билли Ван Несса, выходят из оцепенения, сказавшись возле потрескавшегося купола? Трудно предположить, чтобы они ощущали его с помощью своего внечувственного восприятия. Такое воспоминание должно быть приобретено, а не унаследовано.
— По-моему, там проявляется какой-то вид энергии, — сказал Пастор, иначе Осечки не сохранили бы своей неприступности. Но мы не можем ее обнаружить. Вообщето я сомневаюсь, что Осечки связаны с… этим уравнением.
— Пока вы его не решите, — сказал Пелл. — Вам известно, что существует определенный профессиональный риск?
— Да, безумие. Хотите проверить мой коленный рефлекс?
— Честно говоря, хотел бы, — признал ассистент. — А вы против?
— Нисколько.
— Бен!
Это была рутина. Дю Броз записывал и смотрел, как Пелл обследует физика, задавая ему внешне не связанные друг с другом вопросы, которые обретали смысл, когда их сводили воедино. Наконец они закончили, и Пастор сел, улыбаясь.
— Все в норме. Однако, вы довольно необщительный тип.
— Но не антиобщественный. У меня жена и двое детей, — он указал на трехмерный портрет в кубе прозрачного пластика, — и я неплохо приспосабливаюсь.
— Никогда не видел такого сложного оборудования для Сказочной Страны, — заметил Пелл. — Часто вы им пользуетесь?
— Часто. — Пастор подошел к пульту. — Много лет назад я порвал со своими друзьями и теперь создаю собственные системы и парадоксы…
На экране вспыхнули мерцающие полосы и яркие зигзаги. В них была даже какая-то закономерность.
— В данном случае, — продолжал физик, — я подчинил человеческие эмоции цветам. Я создаю сценарий по ходу дела.
Какое-то время они смотрели на сверкающий экран, потом Пелл встал.
— Желаем вам Крепкого Сна, доктор Пастор. Вы нам сообщите, если появятся какие-то новости?
— Разумеется. — Пастор выключил Сказочную Страну. — Я уверен, что решу это уравнение за несколько дней.
— Вправду ли он уверен? — спросил Дю Броз, когда они оказались в вертолете.
— Не думаю, чтобы он обещал яблоки на березе. Голова у него работает нормально. Типичный эксцентрик, Бен.
— У него вообще нет чувства прекрасного.
— Не уверен. Возможно, оно у него особенное. Мне нужна детальная психологическая характеристика Пастора на основании наблюдений сегодняшнего вечера. Подготовь ее побыстрее и покажи мне, хорошо? Если Пастор решит уравнение, все будет в порядке, но если у него ничего не выйдет…
— Думаешь, он психопатический тип?
— Так или иначе, а спятить может каждый. Пастор не является потенциальным самоубийцей или убийцей. Возможно, у него есть некоторая склонность к шизофрении… впрочем, не знаю. А теперь вернемся в Нижний Чикаго. Если до утра нам удастся свести всю информацию в аргументированное сообщение, его можно будет положить на стол шефа.
Дю Броз вытащил из пульта управления дым-трубку и глубоко вдохнул. Пелл захохотал.
— Проняло тебя, Бен?.
— Немного. На самом деле было гораздо хуже — напряженная, трясущаяся диафрагма, мурашки, бегающие по коже. Дю Броз беспокойно шевельнулся в кресле, шестеренки его мыслей вращались, не задевая друг друга.
— Gui bono?[5] — спросил Пелл. Помни, ответственность лежит не на нас.
— Не на нас?
— Мы не сможем решить это уравнение. И не сумеем найти человека, который с ним справится… если, конечно, это не Пастор. Только у шефа есть достаточная квалификация, чтобы соединить отдельные элементы в единое целое.
— Вроде бы так, — признал Дю Броз, и мурашки снова забегали у него по спине.
5
По зеркалу расходились волны. Концентрические круги исходили из одной точки, искажая лицо Камерона. Он отошел в сторону, глядя, как волны постепенно успокаиваются.
Потом он вернулся и снова встал перед зеркалом. Едва в нем появилось отражение, волны побежали снова. Камерон ждал, и они постепенно исчезли.
Однако каждое движение веками вызывало новые круги, расходящиеся по гладкой поверхности; по одному на каждый глаз.
Угол падения равен…
Стараясь не мигать, Камерон смотрел на усталое лицо под копной седых волос.
